Sign in to follow this  
Followers 0
Oleg I

Спецконтингент в системе ГУЛАГ

3 posts in this topic

Поводом для создания этой темы послужил спор двух мужчин в поезде,невольным свидетелем которого оказался я.Спорили они о значении слова "з/к",но

оба оказались близки к истине только в дате возникновения его.

З/к

Зеками называют заключенных и сегодня, хотя многие и не догадываются, что означало в официальном делопроизводстве сокращение «з/к». Между тем это сокращение расшифровывалось просто: «заключенный каналоармеец». Так называли заключенных, свезенных со всей страны на строительство Беломор-Балтийского канала в 1931–1933 гг. Называя бедолаг «каналоармейцами», политическое руководство стремилось подчеркнуть их отличие от узников тюрем царского времени. Именно тогда советская пропаганда поднимала на щит лозунг трудового перевоспитания заключенных и захлебывалась от восторга над «первым в мире опытом перековки трудом самых матерых уголовников-рецидивистов и политических врагов». Однако идея «перевоспитания» скоро перестала восприниматься всерьез, хотя и вожди, и лагерные начальники повторяли слова о трудовом перевоспитании как заклинание. Уже с середины 30-х гг. все отдавали себе отчет в том, что главной задачей лагерей и колоний является не пресловутая «перековка», а получение максимальной хозяйственной отдачи от «з/к» при минимальных затратах на их содержание.

До конца 20-х гг. принудительный труд в народном хозяйстве использовался редко (если не считать время «военного коммунизма»). Увеличивающиеся расходы на содержание все возраставшего контингента заключенных при дефиците рабочей силы на стройках первой пятилетки не давали покоя жрецам социалистического строительства. В апреле 1929 г. нарком юстиции РСФСР Н.М.Янсон, нарком внутренних дел РСФСР В.Н.Толмачев и заместитель председателя ОГПУ Г.Г.Ягода обращаются к Совету Народных Комиссаров с запиской по этому поводу. Они предлагают создать в качестве эксперимента несколько концлагерей общей «емкостью» 50 000 человек для освоения северных окраин. (Кстати, инициаторам предстояло на себе испытать «эксперимент с емкостями» – всех их поглотил ГУЛАГ.) Авторы проекта подчеркивают, что организация лагерей позволит сократить расходы на содержание заключенных с 250 до 100 руб. в год, и обращают внимание СНК на то, что «в организации таких лагерей несомненно будут заинтересованы союзные республики». Уже в мае того же года идея получает поддержку Политбюро, благословившего ОГПУ на практическую ее реализацию.

Из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 16 мая 1929 г.

Слушали: Об использовании труда уголовных арестантов.

Постановили: Перейти на систему массового использования за плату труда уголовных арестантов, имеющих приговор не менее трех лет, в районе Ухты, Индиго и т. д. Поручить комиссии в составе т.т. Янсона, Ягоды, Крыленко, Толмачева, Угланова подробно рассмотреть вопрос и определить конкретные условия использования арестантского труда на базе существующих законов и существующей практики.

Вскоре комиссия Янсона подготовила постановление «Об использовании труда уголовно-заключенных», утвержденное Политбюро 27 июня 1929 г. и СНК 16 июля 1929 г. Концентрационные лагеря ОГПУ переименовывались в «исправительно-трудовые». Туда передавались заключенные, осужденные на срок три года и выше. Остальные оставались в ведении НКВД. ОГПУ предписывалось расширить существующие и организовать новые лагеря на территории Ухты и других отдаленных районов «в целях колонизации этих районов и эксплуатации их природных богатств путем применения труда лишенных свободы». Таким образом, задаче колонизации труднодоступных территорий первоначально отдавался очевидный приоритет. Это подтверждается и тем, что Наркомюсту, ОГПУ и другим заинтересованным ведомствам поручалось разработать мероприятия по колонизации, исходя из следующих принципов: досрочный перевод на вольное поселение лагерников «за хорошее поведение», наделение землей отбывших срок заключенных, лишенных права свободного выбора места жительства, заселение районов колонизации отбывшими срок и пожелавшими остаться добровольно.

Из «Положения об исправительно-трудовых лагерях»утверждено постановлением СНК 2 февраля 1930 г.

Идея самофинансирования лагерей продолжала будоражить умы государственных деятелей. Осенью 1929 г. ей придается законодательное оформление в виде постановления СНК «О финансировании лагерей ОГПУ», содержавшего, в частности, установку «перевести с 1 октября 1929 г. Соловецкий, Вишерский и Северные лагеря ОГПУ, емкостью до 90 000 заключенных, на самоокупаемость».

Хозяйственные аппетиты ОГПУ росли. Ведомство стремилось к значительному увеличению рабсилы из заключенных в лагерях. Во время тяжбы с Наркомюстом в августе 1930 г. по поводу ведомственной принадлежности заключенных, имеющих срок более трех лет, ОГПУ оценивало свои потребности в рабочей силе на 1930–1931 гг. в 276 000 человек. При этом на 20 августа 1930 г. в лагерях находилось 180 000 заключенных, из них на работу выводилось 150 000.

В 1930 г. в структуре ОГПУ появляется главное управление лагерями. Уже вскоре это управление полностью подчиняет себе многие строительства, ведущиеся силами лагерных контингентов.

В середине 30-х гг. резко меняется отношение к контингенту лагерей, об образцовых лагерях уже нет и речи, лагеря превращаются в жернова, перемалывающие огромное количество людей, в том числе множество осужденных во внесудебном порядке. Рабочий день увеличивается до девяти, а потом до десяти часов; бывало, что он длился и дольше. Пайка постепенно урезалась, к концу 30-х гг. она с трудом дотягивала до физиологического минимума. Впрочем, не всегда и не везде.

В это время в ведомственную лексику НКВД, да и в неофициальную лексику, уже довольно прочно внедрились слова «з/к» и «зек».

В годы войны система ГУЛАГа в целом сформировалась. Уменьшение количества заключенных с 1 500 000 человек в 1941 г. до 700 000 в 1945 году произошло, прежде всего, вследствие увеличения текучести контингента: через лагеря и колонии ГУЛАГа в военное время прошло более 5 000 000 человек, из них около 1 000 000 освобождено досрочно и отправлено на фронт, а 2 000 000 умерло.

Доля политических среди советских заключенных 1929–1953 гг. колебалась от 18 до 56% и в среднем превышала треть от общего числа всех осужденных.

В конце 20-х – начале 30-х годов политзаключенные, несмотря на пристрастное отношение к ним со стороны властей (по сравнению с уголовниками), содержались и работали, по большей части, вместе с остальными заключенными. Поскольку они, как правило, были людьми грамотными, их зачастую использовали в качестве начальников лагподразделений, бухгалтеров, делопроизводителей, связистов и т. д. Однако уже в 1933 г. гулаговское начальство строжайше запретило использование политических на административной работе, увидев в такой практике угрозу существующей системе. Однако эти запреты до начала «великой чистки» частенько нарушались, так как в глазах лагерных начальников, нуждавшихся в специалистах для выполнения плановых заданий, нарушение запрета выглядело меньшим злом.

Впоследствии осужденные по политическим статьям рассматривались как «социально опасный контингент» и поэтому содержались в отдельных секциях лагерей и колоний, так же как и подследственные. На работу их выводили отдельными бригадами, на отдельные объекты и под усиленным конвоем. Правда, в реальной практике политзаключенных частенько не отделяли от прочих сидельцев, за что местным начальникам, решающим в первую очередь производственные проблемы, иногда попадало от проверяющих.

Лагерная администрация, как правило, использовала уголовников для поддержания дисциплины. Им доставались выигрышные рабочие места: нарядчиков, комендантов, бригадиров и т. д. Начальство сквозь пальцы смотрело на террористические методы «наведения порядка» блатными, похоже, других методов оно само не знало. Уркам дозволялось обирать остальных заключенных и издеваться над ними. Это позволяло администрации снять с себя значительную часть бремени забот о выполнении производственных заданий и поддержании внутреннего порядка.

Ведомства, зажатые тисками планов и оборонных заказов, выжимали все соки из арендованных невольников, не считаясь с их здоровьем. На 1 января 1943 г., по данным врачебных комиссий, в контрагентских колониях УИТЛК насчитывалось 39% годных к физическому труду, в то время как группа «А» по основным работам составляла 57% заключенных. На деле это означало, что на тяжелых физических работах использовались годные только к легкому физическому труду и инвалиды.

ГУЛАГ, по мере возможностей, старался использовать квалифицированных специалистов из заключенных по специальности. Для этого налаживается централизованный персональный учет инженеров, техников, врачей, экономистов и т. д. Непосредственно в лагерях ценились квалифицированные слесари, токари, плотники да и просто грамотные люди. Местное начальство, как правило, ценило специалистов, без которых трудно было обеспечить выполнение плана, им предоставляли более терпимые условия питания и проживания. Так, обладание профессией становилось в ГУЛАГе условием выживания. Кроме того, организация производства требовала от исполнителей хотя бы минимального владения специальностью, поэтому в лагерях в широком масштабе разворачивается производственное обучение заключенных целому ряду рабочих специальностей.

Экономия на питании и обустройстве заключенных позволяла сделать рабский труд относительно эффективным. При этом, естественно, не брался в расчет такой фактор, как быстрый «износ» рабочей силы и массовая гибель работников.

Военные тяготы до предела обострили положение заключенных, поставив их на грань выживания. Министр внутренних дел Круглов в 1948 г. вынужден был констатировать, что в годы войны нормы питания заключенных сократились сверх физиологически допустимого предела, составляя в среднем 2 125 калорий при минимально необходимых для занятых на физических работах 3 000 калорий

Советская тоталитарная система не знала лагерей смерти, подобно Освенциму и аналогичным фашистским учреждениям. Исключение, может быть, составляет только Сухановская тюрьма НКВД, где, по непроверенным данным, имелся крематорий. Для советской системы, равно как и для кремлевской элиты, заключенные были прежде всего дешевой рабочей силой. Задачи поголовного их истребления не ставилось. До нас не дошло ни одной инструкции или приказа, нацеливавшего местное руководство на уничтожение заключенных. Напротив, гулаговские начальники, допустившие расточительное использование государственных людских ресурсов, к коим зеки, без сомнения, причислялись, наказывались. Гибель тысяч несчастных до определенного предела рассматривалась «верхами» как неизбежная плата за дешевизну рабочей силы. Если же смертность заключенных становилась массовой, доходила до 1/5 или даже до 1/4 контингента – это в глазах высших инстанций виделось уже как небрежение государственными интересами.

Главным трудовым стимулом в 30–40-х гг. был голод. Невозможность выжить, получая штрафную пайку, заставляла заключенных хотя бы наполовину выполнять план. Каждые добавленные к выполнению плана 25-30% увеличивали пайку на 100 г, а иногда и немного более (премблюда и т.п.).

Однако, несмотря на это стимулирование, в передовиках желали ходить далеко не все. И дело было не только в некоторых нравственных ограничениях. Дополнительное трудовое напряжение требовало компенсации через питание. Не случайно многие зеки вспоминали поговорку: «Губит не малая пайка, а большая». Ударный труд при мизерных добавочных пайках мог привести к быстрому истощению и смерти. Поэтому большинство предпочитало получать «гарантийку».

Немалое значение имела и спекуляция на патриотических чувствах людей, оказавшихся за колючей проволокой. Культурно-воспитательные части лагерей с рвением выполняли поставленную перед ними приказом НКВД в 1943 г. задачу: «…путем широкого проведения массовой политической и разъяснительной работы парализовать влияние враждебно настроенных элементов на основную массу заключенных, вызвать у заключенных чувство патриотизма и любви к Родине и создать у них производственный подъем для выполнения и перевыполнения производственных планов и заданий».

Конечно, функции КВЧ не исчерпывались этим. Из числа главных ее задач никогда не исчезало социалистическое перевоспитание «оступившихся». Для тоталитарной системы желательно, чтобы никто не мог ускользнуть из-под ее влияния, в том числе и временно изолированные от общества заключенные. Не случайно куратор Беломорканала А.Сольц заявлял, что «заключенный и в тюрьме должен жить тем, чем живет страна». Навязывание «социалистического образа жизни» в ГУЛАГе приобрело в 30–40-х гг. тотальный характер. В зонах, не умолкая, вещали громкоговорители, систематически выходили многотиражки, выступали зэковские агитбригады, организовывалось социалистическое соревнование и многое, многое другое. Организующим началом, как правило, выступала лагерная культурно-воспитательная часть.

Тем не менее кое-каких результатов с помощью «промывания мозгов» все же удалось добиться. Многие, хотя далеко не все, заключенные принимали официальные пропагандистские заявления, лекции и политинформации за чистую монету, сохраняли убежденность в непогрешимости вождя и правильности социалистической ориентации и считали добросовестный труд одной из главных возможностей выживания в лагере.

Надо сказать, что к концу войны плановые задания лагерями, в основном, выполнялись. К примеру, в 1944 г. производительность труда колоний УИТЛК составляла 112% от плановой. В послевоенные годы также в целом обеспечивалось выполнение плановых показателей.

С августа 1950 г. в соответствии с постановлением Совета Министров СССР заключенным вновь начали выплачивать заработную плату. У лагерников появилась возможность улучшить питание, истратив выданную на руки часть заработка в лагерных столовых и ларьках. А это было существенным стимулом для увеличения производительности труда.

Каторжане

В 1943 г. гулаговский словарь пополнился зловещим словом «каторга». Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г., на каторжные работы, как правило, осуждали за измену Родине и другие особо опасные преступления. Использовались каторжане на особо вредных и самых тяжелых физических работах.

Рабочий день для каторжан устанавливался на 1 час больше, чем общелагерный, но он не должен был превышать 12 часов. Для работающих на подземных работах рабочий день составлял 8–9 часов. Каторжанам, как и другим лагерникам, полагались не менее чем 8-часовой ежедневный сон и 3 выходных в месяц. Питанием они обеспечивались по общелагерным нормам. Каждому присваивался личный номер; полоска суровой ткани желтого цвета с номером, написанным черными цифрами 10 сантиметровой высоты, пришивалась на пальто, телогрейку, рубаху, шаровары.

Спецпереселенцы

«Великий перелом» порождает и такую категорию зависимого населения, как спецпереселенцы. Политика Советской власти в отношении высланных совершенно определенная: изолировать кулака из деревни и, вместе с тем, максимально использовать его в интересах социалистического хозяйства.

На долю покинувших родные места не по своей воле выпали самые тяжелые испытания. Выселение первой партии кулаков пришлось на время лютых морозов, а большую часть одежды у переселяемых отобрали. Каждая семья могла взять в дорогу трехмесячный запас продовольствия. Вопрос в том, все ли могли найти продукты. На север тем временем двигались эшелоны с раскулаченными из южных и центральных областей страны...

Прибыв к месту назначения почти без ничего, спецпереселенцы должны были сами строить для себя жилье. При этом материалы и инструменты могли отсутствовать, а защиты от мороза или дождей искать было негде. Питание скудное, медицинское обслуживание никуда не годное. Немудрено, что многие несчастные умерли или серьезно заболели. Чуть полегче было тем, кого выселяли весной–осенью 1930 г., однако более или менее сносные условия труда и быта для спецпоселенцев создаются только после передачи спецпоселений в ведение ОГПУ в июле 1931 г.

Кстати, сам термин «спецпоселок» появился уже после начала массовых выселений, в постановлении СНК РСФСР от 10 декабря 1930 г. «О трудовом устройстве кулацких семей, высланных в отдаленные местности, и о порядке организации и управления специальными поселками». В тексте этого постановления отчетливо просвечивает хозяйственно-колонизаторская цель спецпереселения: «Спецпоселки организуются в местностях, где ощущается недостаток в рабочей силе для лесозаготовительных работ, работ по разработке недр, для рыбных промыслов, а также для освоения неиспользованных земель».

Любопытно, что несвободные люди должны были еще и содержать своих охранников: четверть зарплаты изымалась в первое время у спецпереселенцев на содержание спецкомендатуры и прочие расходы по «обслуживанию» ссылки. С августа 1931 г. до февраля 1932 г. эти отчисления составляли 15%, потом сократились до 5%.Самые тяжелые испытания выпали на переселенцев 1930-го – первой половины 1931 г., поскольку местные советские и хозяйственные органы, в чье ведение они поступали, не имели возможности обеспечить даже минимальные условия их существования.

Трудармия

Во время Великой Отечественной войны советское политическое руководство столкнулось с нарастающим дефицитом рабочей силы. Для решения этой острой проблемы изыскивались все новые и новые источники. В их числе следует отметить и мобилизацию на принудительные работы по национальному признаку. Есть все основания считать призыв в так называемую трудармию особой формой репрессий по национальному признаку, поскольку туда, как правило, попадали советские граждане тех национальностей, которые официально были признаны враждебными советскому народу. Нет ничего удивительного, что львиную долю «трудармейцев» составили советские немцы.

Заметим, что мобилизации трудоспособного населения на производство и строительство предприятий оборонного значения проводились во время Великой Отечественной войны широко. По всей видимости, не будет преувеличением утверждение, что мобилизациям было подвергнуто почти все неработающее трудоспособное население и значительная часть работающих в необоронных отраслях. Такие мобилизации проводились региональными партийными органами (обкомами, крайкомами ВКП(б) и т. п.) и исполкомами соответствующих Советов на основании распоряжений Государственного комитета обороны и Совета Народных Комиссаров. Однако многие историки не замечают весьма специфическую и значительную составляющую трудмобилизаций – мобилизации представителей «подозрительных» национальностей, прежде всего – немцев, в промышленность, проводимые при помощи региональных управлений НКВД. Именно о таких мобилизациях в трудармию пойдет далее речь.

Пик трудмобилизаций падает на начало 1942-го – первую половину 1943 г., время, когда достижения на трудовом фронте во многом определяли коренной перелом в ходе войны. Мобилизации немцев проводились на основании решений ГКО и СНК. 10 января 1942 г. ГКО принимает решение о мобилизации 120 000 немцев от 17 до 50 лет на лесозаготовки, на стройки НКВД и на строительство железных дорог. 14 февраля того же года ГКО постановил провести новую мобилизацию на предприятия и стройки НКВД СССР. 7 октября 1942 г. ГКО дает директиву о дополнительной мобилизации немцев, согласно которой мужчин передавали в угольную промышленность, женщин – в нефтяную. Совместное постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 24 октября 1942 г. предусматривало мобилизацию спецпереселенцев, в том числе около 5 000 немцев в рыбную промышленность. По постановлению ГКО от 2 августа 1943 г. мобилизации на строительство № 500 НКВД подлежало 10 000 человек, в том числе – немцы. 19 августа 1943 г. по решению ГКО 7 000 немцев и 7 000 других спецпоселенцев мобилизуются для работы в угольной промышленности

Всего, по неполным данным, за годы войны в СССР было мобилизовано и передано в промышленность 204 825 немцев. Из них 30 000–40 000 составляли местные немцы, не подвергавшиеся выселению.

На то, что в основание данного типа репрессий лег именно национальный признак, недвусмысленно указывает гулаговский циркуляр от 31 октября 1942 г., в котором, в частности, предписывается освобождать от мобилизации женщин-немок, у которых мужья – русские, а также русских женщин, мужья которых – немцы.

Формально трудармейцы репрессированными не считались. Во всех официальных распоряжениях подчеркивалось, что на них распространяется действие всего комплекса советского трудового, гражданского, уголовного и прочего законодательства. За малым исключением: в первую очередь, требовалось соблюдение специальных директив и инструкций, касающихся организации труда и жизни трудмобилизованных, которые зачастую шли вразрез с советскими законами.

На основании введенных в годы войны правил и инструкций трудармейцы лишались свободы передвижения. Им запрещалось хранить паспорта и военные билеты. Самовольные отлучки из трудпоселков приравнивались к дезертирству с поля боя с вытекающими правовыми последствиями. Сама жизнь в бараках, ничем не отличающихся от зековских, ограждение поселков, вывод на работу в строю через вахты, многочисленные проверки и другие ограничения позволяют сказать, что трудовая мобилизация обеспечивала человеку совсем иной статус, нежели мобилизация на фронт. Ничего общего со свободой такая жизнь не имела. Самой главной обязанностью мобилизованных был хороший труд. Труд не за совесть, а за страх, не по воле, а по принуждению, не там, где выберешь, а там, где прикажут. Кары за отказ от работы и за ее недобросовестное выполнение – самые суровые. «Организация труда и быта мобилизованных немцев строится на основах строжайшей дисциплины и безоговорочного подчинения установленному режиму», – подчеркивается в инструкции по использованию на предприятиях Наркомугля мобилизованных немцев от 3 декабря 1942 г. За малейшую провинность можно было лишиться увольнений, попасть на более тяжелые работы, попасть под арест, получить урезанный паек; за «особо злостные нарушения» трудармейцев отправляли на штрафные шахты с 12-часовым рабочим днем и повышенными нормами выработки или отдавали под суд. Судам же предписывалось по отношению к мобилизованным немцам применять более суровые меры наказания, чем к другим гражданам. Весной 1942 г. наказания несколько смягчаются, хотя и остаются очень жесткими: согласно директиве Прокуратуры СССР и НКВД СССР от 2 мая 1942 г., предписывалось «квалифицировать дезертирство и злостный отказ от работы мобилизованных немцев не по статье 58/14 УК (контрреволюционный саботаж. – А.С.), а по статье 59/6 (призыв к участию в беспорядках или отказ от выполнения государственных повинностей. – А.С.) с применением всех мер уголовного наказания, предусмотренных санкцией этой статьи».

Проверочно-фильтрационные

В годы Великой Отечественной войны в СССР появилась еще одна особая группа лагерей – проверочно-фильтрационные. В них направлялись побывавшие во вражеском плену бойцы Красной Армии, а также служившие в гитлеровских военизированных формированиях и оказавшиеся на оккупированной территории лица призывного возраста.

С точки зрения государственной безопасности, проверка побывавших в плену военнослужащих была, конечно, оправданной. Однако следует ли считать целесообразным долговременное их пребывание в унизительных условиях, принуждение к труду, фактическое уравнивание с уголовниками? И нет никакого сомнения, что оставленные еще на несколько месяцев в ПФЛ чисто по экономическим мотивам после прохождения фильтрации (т. е. признанные незамеченными в преступлениях и связях с зарубежными разведками) должны рассматриваться как пострадавшие по политическим мотивам.

Десятки проверочно-фильтрационных лагерей были разбросаны по территории страны.

Пока шла фильтрация, т. е. собирались сведения о благонадежности узников лагеря и выделялись скомпрометированные в сотрудничестве с оккупантами, труд лагерников использовался в народнохозяйственных целях. По действующим инструкциям заключенным в ПФЛ начислялась только половина от заработанных ими сумм. Другая половина направлялась на «возмещение расходов по содержанию спецконтингента». Но сами работники могли получить на руки не более 50 руб. И лишь в случае особого благоволения начальника лагеря им могли выдать заработанные деньги полностью или перевести их родным.К концу 1948 г. фильтрация в целом заканчивается и многие фильтрационные лагеря расформировывают.

1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0

  • Recently Browsing   0 members

    No registered users viewing this page.