Sign in to follow this  
Followers 0
Lerom74

Славянские пособники

9 posts in this topic

Изображение

Витебск, Беларусь. 1941 год. С повязками первые советские «полицаи». Предположительно лагерь для советских военнопленных.

Для охраны оккупированных территорий Советского Союза в зоне действия армии использовались т.н. «охранные дивизии вермахта» (Sicherungs Division), более мелкие охранные подразделения вермахта, военная полиция, а в зоне гражданской администрации - немецкая полиция, включая целые батальоны, подчиняющиеся местному «фюреру полиции и СС». Одновременно, в зоне действия армии действовали т.н. айнзатцгруппы СС, которые вступали в населённые пункты и «по горячим следам» уничтожали евреев, коммунистов, интеллигенцию и прочих «нежелательных», т.е. уничтожали потенциальных противников западной цивилизации. По ходу войны для усмирения территорий от «банд и коммунистических парашютистов» (т.е. партизан) приходилось зачастую использовать регулярные подразделения, и даже иногда части люфтваффе тренировались бомбометанию по партизанам и мирным жителям, не имевшим оружия ПВО. Использовались также союзники Рейха, например, слабые для противостояния обстрелянным советским войскам венгры.

После немецких солдат-фронтовиков, которым перед вторжением зачитали приказ о том, что за любые преступления против мирных жителей им ничего не грозит , в городах появлялась немецкая полиция, подчиняющаяся фюреру полиции и СС. Полиция начинала творить безобразные вещи:

Так, за войсковыми подразделениями, немного пограбившими для проформу, в Белосток вошёл 309-й полицейский батальон немецкой полиции.

«Для начала солдаты батальона разграбили попавшиеся им на пути винные магазины; особенно в этом отличилась 2-я рота, одним из взводов которой командовал Пипо Шнейдер. Когда магазины со спиртным были опустошены, от командира батальона майора Эрнста Вайса поступил приказ собрать проживавших в городе евреев.

Взвод Шнейдера отправился на поиски; развлечения ради командир взвода застрелил пятерых схваченных евреев. Его подчиненные постарались не отставать. «То, что началось погромом, закончилось повальными расстрелами евреев Белостока. В городском парке евреев расстреливали группами. Стрельба на улицах города не утихала до поздней ночи. Оставшихся в живых загоняли прикладами карабинов в центральную синагогу Белостока до тех пор, пока она не оказалась, наконец, битком набита беззащитными горожанами. Запуганные евреи стали петь и молиться... В синагоге находилось более 700 мужчин-евреев. С помощью бензина здание синагоги мгновенно запылало как факел, со всех сторон, а в окна полетели гранаты». Выбегавших расстреливали.

Офицеры находившихся в городе частей вермахта с непривычки были возмущены случившейся бойней и, в надежде ее остановить, принялись искать командира полицейского батальона. Майора Вайса нашли лишь к утру; как и большинство его подчиненных, он был мертвецки пьян».

Несколько дней спустя младший воентехник Сергей Дашичев, выбираясь из окружения, наткнулся под Белостоком на поистине ужасную картину. «Я видел, — вспоминал он, — на окраине одной деревни близ Белостока пять заостренных колов, на них было воткнуто пять трупов женщин. Трупы были голые, с распоротыми животами, отрезанными грудями и отсеченными головами. Головы женщин валялись в луже крови вместе с трупами убитых детей. Это были жены и дети наших командиров».

0

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кто шёл в полицию?

«Предатели предают, прежде всего, самих себя»

Полиция состояла из разных людей:

1) «Идейных» противников советского режима, ухватившихся за возможность отомстить за прошлые обиды и существовать при новом режиме гораздо лучше. Сюда же входят фашисты, ненавидящие друг дружку (например, украинские фашисты ненавидели «москалей»), антисемиты;

2) Людей равнодушных ко всему, кроме своей судьбы, хотевших «остаться на плаву» при новой власти, хорошо жить. Таких часто прельщала возможность грабить;

3) Честные люди, относящиеся к работе в полиции, как к довоенной. Некоторые поначалу стали полицейскими, потому что не предполагали, какую зловещую роль она будет играть для соотечественников.

4) Военнопленных, жаждущих вырваться из концлагерей и, тем самым, просто выжить;

5) Мобилизованные в полицию насильно под страхом попасть в концлагерь или же «добровольно» вступившие и, тем самым, избежавшие отправки на работы в Германию;

Первая категория

Не секрет, что в СССР некоторые люди не любили советскую власть, а некоторые и русских и евреев как нации, создатели, по их мнению, треклятого коммунизма. По занятию немцами населённых пунктов, к ним являлись такие добровольцы, предлагавшие свои услуги. По регионам нашей необъятной страны специфика таких идейных «помощников» была очень разнообразной.

В РСФСР, Украине и Белоруссии было не так много идейных противников коммунистического строя, т.к. большинство из них было уничтожено или эмигрировало в период Гражданской войны. Поэтому там в полиции охотно набирали уголовников и всякое отребье, вроде бывших стукачей НКВД. Были и контрреволюционные «недобитки» - это вовсе не советская пропаганда. Полицию русского г. Ейска возглавил Скуратов, бывший белый офицер, работавший в техникуме механизации преподавателем под чужой фамилией Забабурин. Была прослойка и из интеллигенции. Так, летом 1942 года в станице Раздорской Ростовской области в полицию вступили учитель географии Назаров Сергей Ефремович и его сын Анатолий.

Ситуация на Западной Украине и в Западной Белоруссии, территории недавно присоединённой к СССР, заслуживает отдельной большой статьи. Там было множество т.н. «бывших» людей, жаждущих поквитаться с советской властью. Это были бывшие клирики, спекулянты, кулаки, чиновники, офицеры и др. с приходом советской власти оставшиеся не у дел. Было много фашистов, до войны боровшихся с польскими властями, т.к. ранее эти территории входили в состав Польши.

Если западно-белорусские националисты были слишком малочисленны и мало убедительны, то их коллеги из Западной Украины люто ненавидели советскую власть, а также евреев и русских, создателей этой власти. Также они ненавидели поляков. Хлопчики-националисты с радостью шли служить в полицию защищать свою «самостийность». Частым было явление, когда они собирались в отряды и нападали на мелкие отряды Красной Армии, захватывали власть ещё до прихода передовых немецких войск, развязали кровавые еврейские погромы. С прибытием немецкой администрации такие отряды зачастую полностью переходили в состав формируемой на данной территории полиции.

Отношение к евреям может проиллюстрировать ответ на допросе Петра Олейника, бывшего полицая в селе Волчковцы Каменец-Подольской области (Западная Украина). На допросе органами НКВД 10 марта 1944 года, на вопрос следователя: «Грабил ли людей?» он искренне ответил: «Нет – но жидив».

На Западной Украине и в Западной Белоруссии также в полицию шли местные поляки настроенные националистически и враждебно, соответственно, к украинцам и белорусам, а также русским и евреям.

Изображение

«Полицаи» русского города Смоленск

Вторая и третья категории

Стремительный разгром и оккупация значительной площади нашей страны загнали большинство жителей в оцепенение. Люди поняли – прежней власти никогда больше не будет. Немцы ещё в октябре 1941 года объявили по радио (во всяком случае, в Себежском и Идрицком районах) о полном разгроме Красной Армии, взятии Ленинграда и Москвы. Надо было уживаться с оккупантами.

Для большинства «полицаев» служба в оккупационных органах власти являлась не идейной отдушиной борьбы с «треклятым» коммунизмом, а лишь средством выживания и даже личного обогащения. На допросах бывшие «полицаи» объясняли это так:

«…На сотрудничество с немцами я пошёл потому, что считал себя обиженным советской властью. До революции у моей семьи было много имущества и мастерская, которая приносила неплохой доход. ...Я думал, что немцы как культурная европейская нация, хотят освободить Россию от большевизма и вернуть старые порядки. Поэтому принял предложение вступить в полицию. ...В полиции были наиболее высокие оклады и хороший паёк, кроме того, была возможность использовать своё служебное положение для личного обогащения …» (Из материалов допроса полицая В. Огрызкина, 1944 год, г. Бобруйск)

Кроме пайка семья «полицая» освобождалась от части драконовских налогов. Было и вознаграждение за особые «заслуги». Например, для «полицаев» Борисовского, Суземского и Навлинского районов (территория, где правил знаменитый коллаборационист Каминский) «народный милиционер» («полицай» в зоне военной администрации) получал 2 га земли, корову или лошадь, отобранные у расстрелянных партизанских семей.

Следует учесть, что честных приличных людей в полиции было мало, особенно к середине войны – специфика работы не позволяла такую роскошь. С самого начала полиция помогала немцам выявлять и уничтожать евреев, потом партизан и подпольщиков и всё это время грабить. По ходу войны наиболее честные, не заляпанные кровью люди, либо перебежали к партизанам, либо оскотинились.

Четвёртая категория

Военнопленных в полицейские отряды набирала военная администрация.

«...Добровольно согласившись сотрудничать с немцами, я просто хотел выжить. Каждый день в лагере умирало по пятьдесят – сто человек. Стать добровольным помощником было единственным способом выжить. Тех, кто выразил желание сотрудничать, сразу же отделяли от общей массы военнопленных. Начинали нормально кормить и переодевали в свежую советскую форму, но с немецкими нашивками и обязательной повязкой на плече. ...После принятия присяги мы стали получать деньги в оккупационных марках, но так же среди полицейских ходили рейхсмарки и советские рубли. Последние, обычно, появлялись у полицейских после обысков и арестов. Их просто присваивали...». (Из материалов суда над изменниками Родины в г. Смоленске осень 1944 года. Допрос полицейского С. Грунского)

Пятая категория

Некоторые люди в полицию были втянуты насильно. Так, комендант Шепетовки выставлял на дорогах полицейские заставы и всех подходящих мужчин ставили перед выбором – или «добровольно» в полицию, или в концлагерь. Когда началась кампания по угону молодёжи на принудительные работы в Германию альтернативой этому стала служба в полиции, чем многие и воспользовались. Иногда немцы создавали отряды «самообороны» таким образом: врывались в деревню, рядом с которой была совершена диверсия, назначали полицейских-«самооборонцев», выдавали им винтовки и назначали участок охраны от партизан. В случае повторения диверсии вся ответственность возлагалась на полицейских. Ясно, что такие полицаи довольно быстро налаживали связь с партизанами и в удобном случае перебегали к ним.

Перебежчики от партизан

Определённый интерес представляет контингент полицаев, набранных из партизан. Было и такое! Несмотря на самые жестокие репрессии против партизан немцы иногда брали партизан-перебежчиков в аборигенскую полицию. Как правило, это были люди второй категории – от партизан они бежали от голода, холода и опасности быть уничтоженными в ходе антипартизанских акций. Служить в полиции большинство из них вряд ли хотела. Такая струйка перебежчиков наблюдалась в первый период войны и в дни крупных карательных акций. Например, в июне 1943 года немцы проводили в Белоруссии крупную акцию «Майская гроза», в ходе которой партизанские бригады начали отступление из района Витебска. В этот период дезертировало большое количество партизан-крестьян, набранных из местных деревень. Из дезертиров немецкий комендант этого района организовал полицейский отряд в 150 человек, однако эти новоявленные полицаи не горели желанием воевать за немцев – они просто не хотели уходить из родных мест.

В другом случае в записи из дневника политрука говорилось: «14 апреля 1943 года : мы составили список всех дезертировавших из отряда со времени его создания. К сожалению, количество дезертиров большое. По неполным данным, мы насчитали 69 случаев дезертирства. Эти кретины забрали с собой один пулемёт, три автомата, тридцать винтовок и много боеприпасов…По сведениям осведомителей, эти дезертиры уже находятся на службе в немецкой полиции и, если представится случай, будут стрелять по нас из нашего же оружия».

По рассказу бывшего начальника отдела Брасовского райисполкома Михаила Васюкова, он попал в полицию в бригаду Каминского по принуждению. Перед приходом немцев Васюков получил директиву райисполкома об уходе в партизанский отряд, но после двухнедельных блужданий в лесу до партизан так и не добрался. Вернувшись домой, он был арестован, отпущен, но потом арестован 21 декабря вторично.

«Посадили в тюрьму. К трём часам ночи на моих глазах в камере было расстреляно 3 человека. После расстрела этих граждан я был вызван к обер-бургомистру Воскобойнику, который мне сказал: «Видели? Или работайте с нами, или мы вас сейчас же расстреляем». По своей трусости я сказал ему, что я готов работать прорабом. На это Воскобойник ответил мне, что сейчас не время заниматься строительством, а нужно брать оружие и вместе с немцами принимать участие в борьбе против советской власти и, в частности, против советских партизан. Так я был зачислен в полицейский отряд, в составе которого дважды принимал участие в карательных экспедициях против советских партизан».

Однако, несмотря на случаи зачисления бывших партизан в ряды полиции, их число было всё-таки небольшим. Обратный переход из полицейских в партизаны, о котором будет сказано ниже, был более масштабным.

Изображение

Экспонат московского музея Советской Армии

0

Share this post


Link to post
Share on other sites

Виды и подвиды «полицаев»

Полиция, созданная из коллаборационистов, делалась на гражданскую и военную, соответственно, в зоне ответственности гражданских властей и военного командования. Поначалу, до создания гражданской оккупационной власти, на территории хозяйничала военная администрация, которая объявляла набор в полицию под юрисдикцией военной администрации.

Этот вид полиции назывался по разному – в группе армий «Север» полиция из славян именовалась – «боевыми отрядами местных жителей» (Einwohnerkampfabteilungen, ЕКА), в группе армий «Центр» - «службой порядка» (Ordnungsdienst, Odi), в группе армий «Юг» - «вспомогательными охранными командами» (Hilfswachemannschaften, Hiwa).

Эти полицаи» делились на мелкие антипартизанские отряды (т.н. «сотни»), отряды охраны и собственно полицию. Первые, совместно с немцами, осуществляли прочёсывание лесных массивов с целью поиска окруженцев и партизан. Отряды охраны несли стационарную охрану важных объектов: промышленных предприятий, мостов, ж/д станций, автомагистралей, лагерей военнопленных и др., и, позднее, вели антипартизанские действия. Зачастую отряды полиции трансформировались из антипартизанских отрядов в стационарную охрану или собственно «полицаев» или наоборот. На февраль 1943 года в таких отрядах военной полиции было 60-70 тыс. человек.

Изображение

Славянский «полицай» со своими новыми «друзьями»

Наглядный пример «полицаев» военных властей – отряды т.н. «народной милиции» под командованием Воскобойникова и Каминского, которые были созданы в поселке Локоть Брасовского района Орловской (Брянской) области. 4 октября 1941 года немцы вошли в посёлок Локоть и в тот же день к ним пришли двое и предложили свои услуги. Это были два интеллигента - преподаватель физики в техникуме Константин Воскобойников и инженер на спиртозаводе Бронислав Каминский. Они стали во главе оккупационной администрации, подчиняющейся тыловым частям 2-й немецкой армии, и им было поручено сформировать отряд «полицаев». Был создан отряд поначалу в 20 вооружённых винтовками «народных милиционеров», потом он разросся до 200 человек. Немцы пошли на создание «полицаев», т.к. неподалёку были окружены и разгромлены советские войска Брянского фронта, и по деревням было много окруженцев. Коллаборационисты должны были их отлавливать. С ростом партизанского движения отряды «милиции» пришлось расширять. Началась принудительная мобилизация мужчин в возрасте от 18 до 50 лет под угрозой расстрела всей семьи. Было взято 700 человек, но они не разделяли идеи «нового порядка», как первые реальные добровольцы. Поэтому процент дезертирства в «народной милиции» Каминского был высок, а моральный дух низкий.

Отряды «народный милиции» Каминского воевали против своего народа. Весной 1942 года совместно с венгерскими частями в селе Павловичи они расстреляли 60 человек и 40 человек сожгли живыми. 11 апреля были сожжены деревни Угревище, расстреляно около 100 человек. В Севском районе были уничтожены деревни Святово (180 домов) и Борисово (150 домов), село Бересток (170 домов, убито 171 человек).

Позднее, в ноябре 1941 г., когда территория передавалась гражданской администрации, все сформированные в рейхскомиссариатах «Остланд» и «Украина» охранные и полицейские части были объединены в так называемую «вспомогательную службу полиции порядка» (Schutzmannschaft der Ordnungspolizei, сокр. «Schuma») городскую и сельскую.

Кроме обычных сельских и городских отрядов полицейских, по немецкому подобию были созданы целые батальоны «Schuma» («Schutzmannschaft-Bataillone», «батальоны вспомогательной полиции порядка»). Батальоны вооружены были сильнее, да и задачи у них были посерьёзнее - операции против партизан, уничтожение деревень, охрана больших концлагерей.

«Вспомогательной полиции порядка»

«Вспомогательная полиции порядка» в городах и сельской местности – это и есть тот типичный образ пьяницы «полицая», отсиживающегося в тылу, грабивший население, заискивающего перед немцами и в ужасе бежавшего от партизан.

В большинстве случаев над местной полицией немцы осуществляли полный контроль. Характерна в этом случае выдержка из текста кодекса белорусского полицейского в 1941-1942 гг.:

«…Помни, что алкоголь не меньший твой враг, чем большевики!...» – согласитесь, нормальный человек такого не напишет.

«В начале 1942 года при управах была создана «служба порядка», или, проще говоря, отделы полиции, которым выделялись по два-три полицейских на волость. Начальником Себежского управления гражданской полиции был назначен Вильгельм Бус, работавший до войны в конторе «Заготскот». Это был одноглазый верзила, бывший белогвардеец, до войны выдававший себя за красного партизана времён Гражданской войны. Он служил немцам ревностно и был у них на особом, привилегированном положении…

…у полицейских службы порядка была цивильная одежда. Их отличительным признаками были белые нарукавные повязки с надписью «Русская полиция» или латинской буквой «Р». Каждая повязка имела регистрационный номер, заверяемый оттиском печати комендатуры. Пронумерованные и заверенные печатями повязки выделялись для волостной и сельской охраны. Вступившим в полицию выдавались чёрные костюмы и немецкие велосипеды армейского образца. Полицейский снабжался по солдатским нормам, и ему ежедневно выделялось 500 граммов хлеба, 40 граммов мяса, 10 граммов жира, а также молоко, масло, сыр, крупа, макароны, картофель. По специальным талонам (ордерам) он получал одежду, бельё и обувь. Ему полагалось в сутки шесть сигарет, не считая тех, которые он «стрелял» у немецких солдат. Он приветствовал немецких солдат, офицеров и своих коллег-предателей поднятием руки и возгласом «Хайль Гитлер!». Кровь, проливаемая на фронтах его земляками, призванными в Красную армию, для него ничего не значила: он был в глубоком тылу и ему было безразлично, кто будет управлять страной – Гитлер или Сталин. Он устроился на работу, получает за это 30 марок и паёк. Полицейский дорожил своей работой и добросовестно, точно и в срок выполнял все указания новых хозяев. Ему не стыдно было смотреть в глаза своим односельчанам, друзьям и знакомым, так как он считал, что если бы не он занял это хлебное место, то его занял бы любой из них. Все раскаяния к нему придут потом, а пока прислужник режима гордится своим положением. Но что это? Вдруг зимой 1942/43 года пошли слухи, что наши войска подошли к городу Великие Луки. Тёмной ночью на востоке видны всполохи и зарева пожаров! Неужели? И вот в душу полицая начинает закрадываться страх за собственную жизнь. Что же будет, если вернуться Советы? Чтобы этого не допустить, надо ещё более ревностно помогать оккупантам».

Вот один из способов связывания кровью «полицаев» (началось в 1942 года в обязательном порядке ) с оккупационными властями и награда за это описаны командиром советского партизанского соединения Г. М. Линьковым: «Уничтожение еврейского населения было избрано так же, как метод вербовки сторонников фашизма для осуществления их преступных планов. Именно по таким соображениям немцы не расстреливали евреев всюду повсеместно, а проводили акции уничтожения в течение всей первой военной зимы, стараясь привлечь к этому местное население в широких масштабах. Таким образом, поступили в деревне Кащенко Холопническогр района Витебской области. Вызвали людей в помещение школы и объявили, что они назначены полицейскими. Тут же предложили вызванным взять винтовки. Назначение спрыснули самогоном. Затем вновь испеченных полицейских повезли в м. Краснолуки и приказали расстрелять еврейскую семью. А когда была «успешно завершена первая боевая операция», перед полицейскими раскрыли сундуки расстрелянных».

Изображение

Служба «самообороны» арестовала советского окруженца, г. Ковно. Белорусь

Полиция в акциях «антипартизанской зачистки» или «Schuma»-батальоны

С партизанами «полицаи» не церемонились. Как уже говорилось, для крупных антипартизанских акций были созданы «Schuma»-батальоны. Каждый батальон по штату (который не соблюдался) должен был иметь 501 человек, включая 9 немцев. Было сформировано 11 белорусских батальонов «Schuma», 1 артдивизион, 1 кавалерийский эскадрон «Schuma», на конец февраля 1944 года в этих частях было 2167 человек. Украинских батальонов полиции «Schuma» было создано больше – 52 в Киеве, 12 на территории Западной Украины и 2 в Черниговской области общей численностью 35 тыс. человек. [1] Русских батальонов создано не было, хотя русские служили в батальонах «Schuma» других национальностей. Интересно, что за кровавую работу немцы платили с присущей им педантичностью – рядовой «полицай» до 35 лет получал 40 рейхсмарок, после 35 лет - 55, женатый без детей - 70, с ребенком - 80. Командир – до 35 лет получал 90 рейхсмарок, после 35 лет - 105, женатый без детей - 120, а с ребенком 130 рейхсмарок. Для «полицаев» были введены специальные знаки различия – на головном уборе свастика в лавровом венке, на левом рукаве свастика в лавровом венке с девизом по-немецки «Верный-храбрый-послушный» и погоны чёрного цвета с вышитой свастикой. Такого количества свастик таких больших размеров не было у самих немцев… Хотя эти регалии часто не соблюдались. Например, украинские «полицаи» из «Schuma» частенько носили повязку с национальными цветами Украины – жёлто-синюю.

Изображение

Украинские «полицаи» из «Schuma»

Немцы совместно с «полицаями» из батальонов «Schuma», а иногда и с регулярными войсками устраивали крупные антипартизанские операции, в которых гибло много мирных жителей. Крупные силы немцев и коллаборационистов прочёсывали лес и уничтожали всё живое. Лишь некоторых оставляли, для угона на работы в Рейх. Считалось, что человек ушедший в лес или оказавшийся в деревне или даже районе, контролируемой партизанами, будь он даже без оружия, автоматически становился врагом Рейха, на что были соответствующие приказы. Мол, «хороший человек» в лес не пойдёт, он либо сам партизан, либо из семьи партизан.

Советской стороной было подмечено, что для большей эффективности немцы стараются для уничтожения людей одной национальности использовать подразделения коллаборационистов другой национальности. Эффективные результаты давали опыты использования прибалтов-коллаборационистов против славян. А вот использование русских против белорусов не оправдало себя…

Во время операции «Зимнее волшебство» в Россоно-Освейской партизанской зоне в феврале-мае 1943 года в прочёсывании территории принимало участие сборные войска, в том числе и 8 латышских, 1 литовский и 1 украинский «Schuma»-батальонов. Было уничтожено 15 тыс. человек, 2 тыс. угнаны на работы в Рейх, более 1 тыс. детей попало в детский лагерь смерти в Латвии. Уничтожено 158 населённых пунктов. Новая мода пришла от прибалтов - разминирование дорог живыми людьми.

Некоторые могут подумать, что все убитые в ходе этих акций были вооружёнными людьми, этакими «сброшенными на парашютах эНКеВеДешниками» или окруженцами. Ошибочность этого мнения может проиллюстрировать отчёт о другой подобной операции:

Из отчёта СС-обергруппенфюрера фон дем Бах-Залевски о ходе операции «Болотная лихорадка»:

«…2-3 сентября 1942 года моторизованный патруль жандармерии (военная полиция вермахта – прим. автора статьи) и рота 15-го Латвийского полицейского батальона уничтожили в бою 70 бандитов (партизан).

В ходе операции были достигнуты следующие успехи:

1. Очищено и разрушено 49 партизанских лагерей, укреплённых точек и опорных пунктов, а также несколько населённых пунктов в заболоченной местности, служивших убежищем для партизан.

2. Убито в бою 389 вооружённых бандитов (партизан), осуждено и расстреляно 1274 подозрительных лиц, казнено 8350 евреев.

3. Выселено 1217 человек…».

Характерно соотношение убитых в бою и казнённых мирных жителей за попытку спастись в лесу – соотношение 1:25 !!! Такой «новый порядок» советские люди люто ненавидели, как и «полицаев», проводников такого античеловеческого режима.

«Полицаи»-палачи на службе у «тайной полевой полиции» вермахта

В прифронтовой зоне, подчиняясь командованию армии, существовала зловещая организация «Гехайм фельдполицай» (ГФП) – «Тайная полевая полиция». Её сотрудники служили ранее в СД, гестапо и криминальной полиции. Это был исполнительный орган немецкой армии, а мозг находился в отделах «1Ц» разведки и контрразведки штабов дивизий, корпусов, армий, групп армий.

В районах боевых действий и в прифронтовой полосе, где была военная администрация, «Г.Ф.П.» выполняла функции «Управления СД и полиции безопасности». Сотрудники «Г.Ф.П.» арестовывали лиц по спискам контрразведки, ловили красноармейцев, диверсантов, саботажников, а в ряде районов даже евреев уничтожали сотрудники тайной полиции.

В Смоленской и Калининской областях орудовало две группы «Г.Ф.П.», включавших по примерно 100 штатных сотрудников. 727-я группу возглавлял комиссар хауптштурмфюрер СС (капитан) Зибольд. Группе подчинялись 125 немецких полицейских и 25 коллаборационистов-«полицаев» под командованием фельдфебеля Михаила Эйсмана. Отряды были моторизованы и имели много пулемётов для проведения расстрелов. «Полицаи»-коллаборационисты, во всяком случае, в подобной же группе в г.Ржеве имели отличительные нарукавные повязки с надписью «Г.Ф.П.».

Поначалу 727-я группа расстреляла в июле 1941 года 65 раненных пленных красноармейцев, далее расстреливали партизан, а также семью Вавиловых за сокрытие сломанного радиоприёмника. В октябре были расстреляны 21 подросток за ношение формы ж/д ремесленного училища. В конце 1941 года палачи по приказу военной администрации расстреляли в болоте у города Пустошка 58 евреев. Детей расстреливать боялись и бросали их в могилу живыми. Также не избежали смерти 28 инвалидов, запертых в декабре в сарае и умерших от холода.

Видимо палачам надоело просто вот так убивать людей, они решили забавляться – в ноябре 1942 года по приказу офицера 727-ой группы члены семьей красноармейцев: мальчики 5 и 7 лет, девочки 10 и 11 лет, женщины 40 и 45 лет и старик 70 лет были раздавлены танком!!! В том же году была арестована молодая девушка 1916 года рождения. Её, конечно, как водится, изнасиловали, но этого показалось мало. Ей вырвали язык, выкололи глаза, отрезали нос и бросили подыхать в болото… Вот она Европа, там лаптями щи не хлебают!

«Тайная полиция» гонялась за беглецами, не желающими угона на работы в Рейх, пойманных наказывали «по-европейски». В 1943 году 18 летней девушке отрезали груди и искололи штыками, а 19 летнему парню оторвали руки. Каратели также сжигали деревни вместе с жителями, помогавшие партизанам. Список жертв этой группы палачей очень велик, он оценивается не менее 7 тыс. человек.

Изображение

«Милиция» г. Могилёва, Белоруссия, март 1943 года. Командир в фуражке тоже из «местных»
0

Share this post


Link to post
Share on other sites

Изображение

«Милиция» г. Могилёва, Белоруссия, март 1943 года

Оккупационный режим и его «верные псы»

Сейчас идёт переписывание истории нашей великой страны. Навязывается мнение, что, мол, от оккупационной власти страдали «неправильные люди» - евреи и коммунисты, а «правильным» - настоящим русским патриотам нечего было бояться. Мол, за освобождение от «треклятого» коммунизма надо было платить налоги, но не больше, чем раньше отдавали треклятому колхозу, а происходящие всякие «неприятности», мол, случайности войны… Всё это, конечно, чушь.

Евреям, коммунистам, партизанам и их семьям от «полицаев» ничего хорошего ждать не приходилось. В акциях уничтожения этих групп «риска» деятельное участие приняла местная полиция. Народ стал примечать среднестатистический «полицай» брался выполнять любой приказ оккупантов, даже самый мерзкий, бесчеловечный, из-за страха потерять расположение. Многие «полицаи» лебезили перед немцами, пытались выслужить, получить похвалу, подражали им в жестокости и садизме.

В Белой Церкви неподалеку от Киева орудовала зондеркоманда 4-а штандартенфюрера СС Пауля Бломбеля. Рвы были заполнены евреями – мёртвыми мужчинами и женщинами, но только с 14 лет, детей не убивали. Наконец, достреляв последних взрослых, после препирательств, сотрудники зондеркоманды уничтожили всех старше 7-ми лет. Остались совсем ещё дети – около 90 детей в возрасте от нескольких месяцев до пяти, шести или семи лет. Таких маленьких детей немецкие видавшие виды палачи не могли уничтожить… И вовсе не из жалости - все просто боялись нервного срыва и последующих психических расстройств. Тогда было решено – пусть еврейских детишек уничтожат немецкие холуи - местные украинские «полицаи».

По воспоминаниям очевидца – немца из зондеркоманды: «Солдаты вермахта уже выкопали могилу. Детей везли туда на тракторе. Техническая сторона дела меня не касалась. Украинцы стояли вокруг и дрожали. Детей выгрузили с трактора. Их поставили на край могилы — когда украинцы начали в них стрелять, дети падали туда. Раненые тоже падали в могилу. Это зрелище я не забуду до конца жизни. Оно все время у меня перед глазами. Особенно запомнилась мне маленькая белокурая девочка, взявшая меня за руку. Потом ее тоже застрелили».

Часто полицаи даже превосходили немцев по жестокости… «Деревушка на Брянщине, только-только освобожденная, — вспоминал один из красноармейцев. - Погреб, на нем крыша из кукурузных стеблей, и там, в земле, живут «сводные» семьи, то есть те, кто остался жив, — чей-то ребенок, чей-то старик. Женщина из погреба показала мне рукой на мужика — он был полицаем. На глазах селян вырезал на груди ее четырнадцатилетнего сына звезду, выколол глаза, а когда стал рубить по одному пальцу, мальчик умер. Женщина говорила и - не плакала».

Изображение

Украинские полицейские

Когда партизаны скрылись в лесу, а евреи и коммунисты были уничтожены, наедине с «полицаями» остался простой народ. «Полицаи» были послушными исполнителями политики «нового европейского порядка» и отношение к ним простых людей напрямую зависело от этой политики. Ход истории показал, что оккупанты и их прислужники полностью проиграли борьбу за лояльность простого народа, к которой они вначале и не стремились.

Наиболее сильно в оккупации пострадали по национальности славяне (конечно после евреев). Даже не являясь коммунистом и партизаном, русский, украинец или белорус, выполняя все оккупационные приказы, зачастую имел больше шансов выжить в партизанском отряде, чем при «новом европейском» режиме.

. Поначалу появились объявления, приказывающие всем зарегистрироваться по месту жительства. Жить без паспорта, который выдавался оккупантами, было запрещено под страхом смерти. Запрещалось под страхом смертной казни оказывать помощь красноармейцам и чужакам без документов, укрывать евреев, хранить оружие, включая охотничье, радиоприёмники, лодки без разрешения, переезжать жить в другой населённый пункт без разрешения. Перемещаться в городах можно было только с 7 до 18 часов, а в деревнях с 6 до 20 часов, пойманных расстреливали. Патрули расстреливали без предупреждения из-за боязни партизан издали крупные группы людей, идущих по дорогам. Также стреляли на поражение в людей, идущих вне дорог, по лесу, встреченных в ночное время и людей, а также людей находящихся вблизи железнодорожного полотна в зоне «отчуждения».

«Полицаи» знали о суровых законах и часто наживались на взятках, а зачастую и сами провоцировали на нарушения для последующего откупа. Население в деревнях повально занялось самогоноварением, т.к. «полицаи» зачастую брали взятки самогоном. Неудивительно, что типичный «полицай» был вечно «под градусом».Кстати, пьяным легче убивать. И делить вещи убитых. Так, после освобождения г. Ейска (курортный город Азовского побережья России) было обнаружено, что многие трупы расстрелянных «полицаями» были обнажены, значит, они брали в качестве шабашки одежду своих жертв. Так было повсеместно.

Изображение

«Полицаи» г. Ровно, Украина, лето 1942 года

Кроме «расстрельных» указов, население облагалось крупными налогами для победы Великого Рейха. Налоги брались даже с количества печных труб, кошек и собак. Кроме текущих налогов, часто проводились разовые грабежи. Например, для обеспечения немцев зимней одеждой зимой 1941/1942 гг. бургомистр Россонского района Калининской области 9 января 1942 года издал указ: «Несмотря на то, что добровольная сдача уже проведена… каждое хозяйство должно сдать теплую мужскую шубу (можно и женскую), одну пару валенок, одну пару носков, одну пару перчаток… Против медлительных сдатчиков должны быть приняты беспощадные меры…». Иногда немецкие солдаты с «полицаями» сами обходили дома и забирали понравившуюся им одежду, а заодно и понравившиеся вещи. Сопротивление и медлительность жестоко наказывалось, часто смертью.

Часто жителей близлежащих деревень насильно выгоняли на работу – рыть траншеи, расчищать от снега дороги или вырубать деревья вблизи ж/д полотна, чтобы затруднить партизанские диверсии. Были также акции для сбора металлолома. Отказавшихся расстреливали.

Даже если человек выполнял все требования оккупантов, платил все налоги и не находился на территории, контролируемой партизанами, перед ним маячила ужасная перспектива быть угнанным в Рейх на тяжёлые работы. Если и эта участь его миновала, то… при отступлении немецкой армии он мог попасть под жернова т.н. «выжженной земли». Стоит ли говорить, что на некоторых территориях оккупанты и их приспешники запретили посадочные работы, т.к. знали, что летом этим урожаем будет кормиться уже Красная Армия. То, что население может умереть с голоду, никого не волновало…

Там, где Красная Армия наступала медленно, оккупанты успели в рамках «выжженной земли» уничтожить весь сельхозинвентарь, провизию, целые деревни, а также местных жителей, которых не успевали насильственно эвакуировать… Всю эту грязную работу, наряду с немцами, исполняли «полицаи», за что их и ненавидели. Характерно, что отряды местной полиции низко ценились немцами, поэтому об их эвакуации совсем не заботились. Считалось, что это «расходный материал», который не стоит беречь.

0

Share this post


Link to post
Share on other sites

Милость к предателям

"Полицейские! Красная Армия скоро будет здесь. Смывайте с себя позорное пятно, искупайте вину перед Родиной, не бойтесь партизан, а бойтесь немцев. Они вас обманут. Не давайте немцам угонять ваш народ в Германию и увозить добро, срывайте мобилизацию, помогайте населению укрываться от нее, организуйте население — вы вооружены, защищайте население от расправ немецких, перебейте немецких холуев, вместе с населением и обозами приходите к нам, к партизанам. Если не сможете связаться с нами, действуйте самостоятельно. Смелее на подвиги во имя советской Родины!".

В ходе первого же нашего наступления возник вопрос, что делать с коллаборационистами. Согласно директивы НКВД № 33881/с.в. от 16 декабря 1941 года на освобождённой территории предстояло арестовывать, сотрудничающих с немцами, в т.ч., естественно, и «полицаев». По итогам с 20 января по 20 февраля 1942 года оперативной группой в освобождённом Можайске было арестовано 258 человек – коллаборационистов и дезертиров, включая 11 работников местной «полиции» - весь её штат во главе с её начальником Троицким.

Однако, советские власти вскоре поняли, что много «полицаев» стали коллаборационистами по принуждению и решили смягчить репрессии против изменников. Согласно новой «демократической» директиве № 494/94 от 11.10.1943 г. арестовывать надо было только командный состав и руководителей (однако если имелись сведения об оказании ими помощи партизанам или пленным, то аресту они не подлежали), а также рядовых «полицаев», участвовавших в карательных экспедициях (там остаться «чистым» было сложновато) или проявивших усердие в выполнении немецких приказов. Также арестовывались «полицаи» - бывшие военнослужащие Красной Армии, перебежавшие к немцам и вступившие в полицию. Т.е. для «случайно оступившихся» был дан шанс смыть позор. А нас всё стращают про тиранический «сталинский сатанистский режим»… Не подлежащие аресту приравнивались к солдатам вышедшим из окружения (!) и направлялись в штрафные подразделения, а потом и в обычные части, если, конечно, выживали. Лица не призывного возраста брались на учёт по месту жительства.

Изображение

Каминский в 1944 году с немецкими полицейскими

Ближе к победе количество арестованных после проверки «полицаев» становилось мизерным. Оно и понятно, отморозки, у которых была не чиста совесть бежали в западные зоны оккупации и пытались выдать себя за невинных жертв тоталитаризма. Вот данные по Шахтинскому проверочно-фильтрационному лагерю, проверяющему взятых в плен коллаборационистов в советской зоне оккупации. С 1 января по 1 августа 1945 года было проверено: 2329 коллаборационистов разных мастей, из них не было арестовано только 88 %, из них 466 «полицаев», из которых не было арестовано только 92,3 %. За последующие 5 месяцев показатели ещё улучшились – 97,3 % и 99,1 % соответственно ! Благополучно прошедшие проверку предатели направлялись на работу в народное хозяйство, причём на довоенное место жительства никто не попадал – да и, наверно, не хотели они смотреть в глаза своим соседям... Коллаборационисты, поступившие из зон оккупации наших союзников, отправлялись на спецпоселение на 6 лет. Короче, мифы о тотальных сталинских репрессиях, которыми нас кормят «историки» - чушь собачья.

А вот «полицаев» регулярные войска старались в плен не брать. По словам офицера Михаила Фролова: «В период наступления наших войск на Кубани особое внимание уделялось нашим гражданам, сотрудничавшим с немецкой властью. При заходе в деревню я сразу же направлял разведгруппу по хатам, и они вылавливали всех полицаев и старосту. Задержанные без долгих разговоров ставились к стенке и расстреливались. Уловив суть происходящего, другие полицаи в период вступления в станицу передовых армейских частей прятались в отделённых местах и лишь после прихода НКВД с повинной возвращались в деревню». Ибо знали они, что сдача «компетентным органам» - верный путь к спасению. Вообще фронтовики очень негативно относились к немецким прислужникам, особенно, когда началось наступление по «выжженной земле» во второй половине войны.

Партизаны принимали перебежчиков охотно. Но они не брали в плен «полицаев» после боя. Мол, если не пришёл сам, то если тебя не взяли - пощады не жди. Взятых в плен после боя «полицаев» села Курилова (между Идрицей и Опочкой) партизаны заставили бегать по минному полю, пока все не подорвались. Очевидно это было местью за аналогичную практику, которую впервые ввели прибалтийские «полицаи» на этой же местности. Партизаны 3-й Партизанской бригады Северо-Западного фронта в качестве мести совершали налёты на полицейские гарнизоны деревень Оклад, Радунино, Киверов Пожаревицкого района, расстреливали «полицаев», сжигали их дома, убивали семьи предателей. В марте 1943 года отряд в 300 человек из бригады Ковпака окружил село Кучерово, в котором было 60 «самооборонцев» из местных жителей. «Полицаи» укрылись в здании, тогда партизаны погнали как «живой щит» их близких родственников. В конечном итоге, партизаны подожгли постройку, но много родственников погибло.

Принятых в партизаны коллаборационистов пытались, в большинстве случаев разделить, чтобы за ними было легче следить. Перебежчикам не доверяли – политрук одного из отрядов писал в своём дневнике: «Сто восемьдесят казаков, дезертировавших из немецкой части, явились в бригаду Дьячкова. Их вместе с оружием передали в состав полка Гришина. Этим дезертирам нельзя доверять. В качестве бойцов они ненадёжны…Если с востока начинает «дуть сильный ветер», эти мерзкие предатели приходят в такое волнение, что не знаю, что делать». В качестве исключения были и мелкие отряды, состоящие полностью из рядовых коллаборационистов с партизанскими офицерами. В центральной части СССР партизанские отряды к моменту освобождения состояли в среднем на 1/5 из перебежавших «полицаев».

Изображение

Украинец из «Schuma». Справа эмблема, которую носили на рукаве кителя с девизом: «Верный-храбрый-послушный».

Именно эти качества немцы желали видеть в своих пособниках

Миф о коллаборационизме

Если верить современному украинскому историку О. Романько , то во вспомогательной полиции служило 390-400 тыс. бывших советских граждан. Всего же, количество советских коллаборационистов, по подсчёту украинского историка, было 1,3-1,5 млн. человек. По данным другого современного историка С. И. Дробязко советских коллаборационистов было 1,178 млн. человек, из которых 0,7 млн. были славянами. Из всех предателей 0,4 млн. были различными «полицаями». Это громадное количество (если эти цифры верны) людей, служивших на стороне немцев!!! Эти высокие цифры вроде бы подтверждают завывания антисоветчиков о вселюдной ненависти народов СССР к советскому правительству. И. Бунич в своём сочинении «Операция «Гроза». Ошибка Сталина» писал: «…на тысячекилометровом фронте миллионы офицеров и солдат преподнесли предметный урок преступному режиму, начав с открытием боевых действий массовый переход на сторону противника». Солженицын, оправдывая свою фамилию, писал ещё разухабистее о: «… мгновенном параличе ничтожной власти, от которой отшатнулись подданные как от виснущего трупа». Далее эти люди, по мнению подобных историков, чтобы освободить свою Родину от «сатанинского коммунизма» стали добровольно служить у немцев. Всё вроде бы логично, но факты говорят об обратном. Во-первых, никаких массовых переходов в плен не наблюдалось. Изображение

«Полицаи» предают своих бывших хозяев

Во-вторых, многие «полицаи», как оказалось, вовсе не собирались «костьми ложиться» за «новый европейский порядок». Первые переходы к партизанам начались после контрнаступления под Москвой, т.е. когда стало ясно, что советской государство ещё не побеждено. Как только усилилось партизанское движение, и победы Красной Армии стали более очевидны, поток «полицаев» и прочих прислужников полился тонкой струйкой в партизанские отряды. К 1943 году немцы уже перестали верить своим прислужникам, а к концу года переходы стали массовыми, и только пролившие много крови полицейские оставались верными присяге Гитлеру.

Согласно отчёту Ленинградского штаба партизанского движения: «В сентябре 1943 года агентурные работники и разведчики разложили более 10 вражеских гарнизонов, обеспечили переход к партизанам до 1000 человек, кроме того, в сентябре гестапо арестовало 300 человек, которые разложили наши агенты. В октябре агентурными работниками и разведчиками разложены гарнизоны в деревнях Полозово, Уза, Ашево, Самуйлиха, общей численностью – до 700 человек… Разведчики и агентурные работники 1-й партизанской бригады в ноябре 1943 года разложили 6 вражеских гарнизонов в населённых пунктах Баторы, Локоть, Терентино, Полово и направили из них в партизанскую бригаду более 800 человек».

Чуть ранее, в мае 1942 года рота «милиционеров» известного уже нам Каминского, находившаяся в деревнях Шемякино и Тарасовка, убила своих командиров и объявила о переходе к партизанам. Каминский совместно с венгерскими частями организовал карательную экспедицию. После тяжелого боя «милиционеров»-перебежчиков, партизан, пришедшим им на помощь, против каминцев, последние одержали верх, захватили деревню и принялись её «чистить». Было расстреляно около 150 человек, включая женщин, стариков и детей. Несмотря на тяжёлые репрессии против перешедших к партизанам среди части каминцев, мобилизованных насильно, опять зрели планы о переходе. В марте 1943 года в бригаде «РОНА» были созданы две подпольные организации. Первую создал начальник Локотского мобилизационного отдела Васильев, командир 1-го батальона Волков и др. Группа включала около 150 человек и готовила восстание с уничтожением верхушки «РОНА». Заговор был раскрыт и заговорщики арестованы. Другой организовал начальник штаба гвардейского батальона «РОНА» старший лейтенант Бабич. Часть заговорщиков была арестована, часть успела бежать.

Схожая ситуация была в Белоруссии. Летом 1942 года к партизанам на грузовой машине приехал начальник полицейского отряда Витебской области Ананьев вместе с бургомистром волости Новиковым и тремя «полицаями» привёз много оружия. Нередки были случаи, когда партизаны и «полицаи» договаривались, совместно инсценировали «тяжёлые» бои, после чего коллаборационисты бежали в лес. В Белоруссии в Пуховичском районе только за июль 1943 года к партизанам перешло 150 полицейских.

Немцы фиксировали дезертирство «полицаев» и мало доверяли им. В донесении 224-й полевой комендатуры г. Борисова говорилось: «…В последнее время значительно увеличилось количество перешедших к бандитам полицейских, находившихся на опорных пунктах…». Иногда их разоружали из-за боязни попадания оружия к партизанам. Так, в первой половине 1943 года немцы разоружили местную полицию г. Мглина. Таким образом, это для «полицаи» была «подстава» - они так и остались предателями, но защитить себя уже не могли.

Приказ ОКВ от 27 сентября 1943 года рассказывает нам о предательстве в «восточный войсках», однако в полиции всё было схоже. «Случаи бегства, группового перехода на сторону противника, предательских нападений на свои оперативные пункты, выступления против начальников и т.д., происходящие в национальных восточных соединениях среди добровольцев, заставляют принимать строгие и неотложные действенные меры для подавления подобных явлений и наведения порядка в подразделениях, где они возникают…». Далее следовали «рецепты»: «Случаи открытого возмущения любого вида немедленно подавлять оружием и в корне пресекать… Части, в которых обнаруживается разложение и ненадёжность, необходимо немедленно и безжалостно расформировывать, а личный состав направлять либо в штрафные лагеря для тяжёлой работы, либо на работы в Германию, либо зачислять в другие надёжные подразделения».

Немцы, зная о ненадёжности своих подопечных, в большинстве случаев не заботились об эвакуации «полицаев» на запад. Например, до самого последнего момента не было никаких приказов об эвакуации «полицаев» из «БКА» («Беларуская краёвая абарона»). Лишь когда Красная Армия вплотную подошла к Минску, генеральный комиссар фон Готтберг перед своим бегством отдал приказ окружным фюрерам полиции об эвакуации наиболее боеспособных батальонов «БКА», а остальных приказал расформировать, т.е. просто снять с довольствия. В суматохе эти приказы не были доведены до «полицаев», которые спасались сами. Даже если «полицаи» и отступали, то их пропускали по забитым дорогам и мостам, кормили и давали ночлег в самую последнюю очередь, и они гибли под ударами передовых частей Красной Армии. Отступали с немцами в основном «полицаи»-отморозки, пролившие много крови, и не ждущие пощады от своих соотечественников.

Из них были сформированы элитные подразделения на службе войск СС: белорусы в 30-ю гренадёрскую дивизию войск СС (2-ю русскую), Гренадёрскую бригаду войск СС (1-ю белорусскую), впоследствии 30-ю гренадёрскую дивизию войск СС (1-ю белорусскую). Русские «полицаи» из бригады «РОНА» Каминского оборотились в 29-ю гренадёрскую дивизию войск СС (1-ю русскую). Украинские «полицаи» попали в 14-ю гренадёрскую дивизию войск СС «Галичина», 30-ю гренадёрскую дивизию войск СС (2-ю русскую), а также растворились в дивизиях КОНР.

Впрочем, замаравшие кровью соотечественников «полицаи», а также не успевшие убежать, всё же продолжали дезертировать. Украинцы бежали в антисоветское УПА, бороться с немцами и «москалями», а также… со своими неправильными украинцами. Например, из 109-го украинского батальона «Schuma», под командованием сына известного украинского военноначальника времён Гражданской войны, генерала М. Омельяновича-Павленко, в 1944 году в УПА перебежало 200 «полицаев». При этом были убиты все члены другого крыла украинских националистов – «мельниковцы» из ОУН(М). Во Франции коллаборационисты перебегали к местным партизанам – «маки». Так, украинцы из 118-го батальона «Schuma» перешли к французским партизанам – 500 человек и 3 пушки. После войны из них 350 человек остались во французском иностранном легионе, некоторые вернулись на Родину. «Полицаи»-палачи старались перебежать к европейским партизанам или сдаться союзникам, затесаться в Европе. Потом под видом «борцов с тоталитаризмом» в годы «Холодной войны» они пробирались в США и Канаду.

Жизнь «замечательных» людей

Зачем люди придумывают идиотские ужастики и триллеры, ненастоящих киношных героев, когда настоящая реальная жизнь намного страшнее и поучительнее? Биографии «полицаев» тому подтверждение.

В Харькове в полиции служил бывший сержант Красной Армии некий Александр Посевин. Свою службу он начал в лагере военнопленных в качестве лагерного «полицая» - «капо». Его приметили, и он поступил в состав харьковского полицейского батальона на командную должность командиром роты. В августе 1942 года этот батальон был сформирован, состав был из военнопленных и местных добровольцев. «Полицаи» проводили облавы, конвоировали арестованных и приводили в исполнение приговоры. Сам Посевин не брезговал лезть в большую яму с расстрелянными и добивать раненных. Он спускался вниз, шагал по трупам, проваливался в пустоты между телами, его подошвы были в каплях крови и мозга, и выискивал ещё живых. Основным местом расстрела был парк в Сокольниках, где было убито предположительно до 400 тыс. человек.

Немцы ушли, а Посевина с собой не взяли. Он затесался среди населения и в 1946 году «оборотился» как демобилизованный сержант в одном из колхозов Драгобычской области. Женился, появился сын, потом пенсия, почёт ветерана. Работал успешно и ему, как хорошо работающему фронтовику, предложили вступить в партию в 1951 году. Бывший палач дорос до депутата сельского совета !!! Вторая половина жизни была очень успешная – уважение и почёт, празднования дня Победы, встречи со школьниками, получение юбилейных медалей. Но Посевин зарвался – стал требовать Орден Отечественной войны, который ему не вручили (в 1985 году все оставшиеся в живых ветераны ВОВ вне зависимости от ранее полученных наград получили такой орден, было вручено 9 млн. человек). Но в архивах военкомата он числился как без вести пропавший. Стали его трясти, в дело подключилось КГБ. В конце концов, предатель был разоблачён и расстрелян.

Служил в местной полиции и бывший панфиловец, участник знаменитого боя у разъезда Дубосеково, Иван Добробабин (Добробаба). Он попал в плен и ради освобождения, поступил в полицию в своём родном селе Перекоп под Харковом. Дослужился до должности начальника участка. После войны отсидел срок и вернулся в своё село.

Известную деревню Хатынь в Белоруссии сожгли, как оказалось не немцы, а украинские «полицаи», о чём говорить в СССР было запрещено – чтобы не «разжигать национальную рознь» советских людей. Дело было так - 22 марта 1943 года в 40 км от Минска партизаны обстреляли легковую машину, в которой ехал командир полицейского батальона гауптман Ганс Вельке. Он был чемпионом по толканию ядра Олимпиады 1936 года, первым чемпионом немцем, любимцем фюрера. Его смерть, а также ещё двух немцев, всполошила оккупационные власти. Неподалёку находился 118-й украинский полицейский батальон, шефом одной и рот которого и был убитый Вельке. «Полицаи» сами, без ведома немцев, принялись ретиво исполнять свои обязанности. Считается, что главным зачинщиком сожжения Хатыни был украинец Григорий Васюра, начальник штаба 118-го полицейского батальона, хауптштурмфюрер СС (капитан). Дело в том, что батальон имел двойное командование: немецкое и «аборигенское», причём немецкий голос был решающим. «Аборигенским» командиром был поляк Смовский, а немецким командиром был пожилой и больной майор Эрих Кернер, который полностью доверял Васюре, как человеку беспредельно жестокому. Таким образом, Васюра имел всю полноту власти… «Полицаи» быстро собрались на акцию и расстреляли без разбору 27 жителей деревни Козыри. По следам партизан они вышли к деревни Хатынь, согнали ее жителей в огромный сарай и, обложив его соломой, подожгли. Главное для них было не найти виновных, а «задобрить» немцев, мол, виноватые понесли суровое наказание. Когда, под напором обезумевших людей, дверь сарая рухнула, они принялись расстреливать выбегавших. Сам Васюра вооружённый пистолетом и пистолет-пулемётом принял посильное участие в расстреле. Васюра был участником многих карательных операций, которые унесли сотни жизней ни в чем не повинных людей. Его батальон до этого участвовал в расстрелах в Бабьем яру.

Васюра попал в лапы компетентных органов, но прикинулся «мелкой рыбёшкой», отсидел небольшой срок (3 года) и стал проживать в Киеве, время был даже заместителем директора совхоза, и почетным курсантом Киевского высшего военно-инженерного училища. Когда Васюру арестовали вновь (он всплыл в связи с арестом другого немецкого пособника из того же батальона некоего Мелешко, подчинённого Васюры, командира роты), он обратился с прошением о помиловании, где в частности писал: «Прошу дать возможность мне, больному старику, дожить жизнь со своей семьей на свободе». В конце 1986 года он был расстрелян.

Вот ещё интересная судьба, судя по всему, «идейного» противника Советской власти, белорусского националиста. Из советских документов: «Юрковский Василий Яковлевич, 1920 года рождения, беспартийный, без определенных занятий, репатриант из Бельгии. Арестован 15 ноября 1949 года. Обвиняется в измене родине. Проживая на оккупированной немцами территории Пинской области БССР, в 1941 году добровольно поступил на службу в полицию, принимал активное участие в карательных акциях против партизан, а также учинял насилие и грабеж над местным населением. Неоднократно участвовал вместе с немцами в зверском и массовом уничтожении советских граждан. С января 1944 года, бежав в Германию, состоял на службе в центральной группе пропаганды «СС» и принимал активное участие в распространении на фронте фашистских листовок. В 1946 году, находясь в Бельгии, участвовал в создании антисоветской националистической организации «Союз белорусов в Бельгии» и затем являлся председателем «комитета» этой организации, которая вела вражескую работу против СССР».

Скрывшимся бывшим «полицаям» сложновато жить и ныне, после развала СССР. Дело в том, что «полицаев», даже если их тянуть за уши, сложно выдать за «пламенных борцов с тоталитаризмом», как, например, тех же «власовцев» или партизан УПА. Слишком много на «полицаях» крови. Очень редко, но всплывают разоблачения бывших «полицаев», даже сейчас, когда они уже дряхлые старики. Так в 2003 году начался судебный процесс над бывшим «полицаем» - украинцем Осипом Фирищаком, который приехал в Соединенные Штаты в 1949 году и поселился в Чикаго. В 2005 году Фирищак был лишён гражданства, а в 2008 году федеральный иммиграционный суд США отдал распоряжение депортировать его на Украину. Фирищаку к тому времени стукнуло 87-лет. Благодаря многочисленным документам, которые были обнаружены в украинских архивах, сотрудникам отдела удалось установить, что с 1941-го по 1944 год Фирищак жил во Львове и был «полицаем», помогал нацистам, которые арестовывали евреев и отправляли их в лагеря принудительного труда и смерти. Впрочем, обвиняемый всё отрицает. Надо заметить, что правдоискателями, ищущими бывших палачей по всему миру, являются еврейские организации. Они нанимают частных сыщиков и хорошо платят.

Изображение«Тонька-пулемётчица». Это была женщина Антонина Макарова Макаровна, москвичка, служившая в 1942-1943 гг. у Каминского в его «Локотском округе» в качестве палача в ходе массовых расстрелов из пулемёта. Судьба её была удивительна – в возрасте 19 лет, ещё девчушкой, медсестрой попала в окружение и после 3 месяцев скитаний с другим «окруженцем», вышла в посёлке Локоть, где орудовала банда «полицаев» Каминского. Тоня тронулась умом, т.к. удовлетворяла похоть любого «полицая», и, в конце концов, её совершенно пьяную вывели и усадили за пулемёт. Напротив были обречённые на расстрел, а её попросили их расстрелять, что она и сделала. Так она стала работать палачом в полиции Каминского.

«Все приговоренные к смерти были для меня одинаковые. Менялось только их количество. Обычно мне приказывали расстрелять группу из 27 человек - столько партизан вмещала в себя камера. Я расстреливала примерно в 500 метрах от тюрьмы у какой-то ямы. Арестованных ставили цепочкой лицом к яме. На место расстрела кто-то из мужчин выкатывал мой пулемет. По команде начальства я становилась на колени и стреляла по людям до тех пор, пока замертво не падали все...» - рассказывала она потом на допросах. «Я не знала тех, кого расстреливаю. Они меня не знали. Поэтому стыдно мне перед ними не было. Бывало, выстрелишь, подойдешь ближе, а кое-кто еще дергается. Тогда снова стреляла в голову, чтобы человек не мучился». Ей было, когда она работала палачом, 20-22 года !!! Часто ей приходилось расстреливать людей целыми семьями, включая детей.

По вечерам Тоня наряжалась и отправлялась в немецкий клуб на танцы. Другие девушки, подрабатывавшие у немцев проститутками, с ней не дружили. Тоня часто напивалась до чёртиков и спала со всеми подряд, меняла партнёров как перчатки. Утром начиналась работа. «Если мне вещи у приговоренных нравятся, так я снимаю потом с мертвых, чего добру пропадать. Один раз учительницу расстреливала, так мне ее кофточка понравилась, розовая, шелковая, но уж больно вся в крови заляпана, побоялась, что не отстираю - пришлось ее в могиле оставить. Жалко...».

В 1943 году Тоня и ещё несколько проституток заболели венерической болезнью, и их отправили в тыл. В ходе стремительного наступления наших войск Тоня затерялась в тылу и растворилась среди населения. После войны она успешно прожила в течение 33 лет, вышла замуж, стала ветераном труда, почётной гражданской своего городка Лепель в Белоруссии. Ее семья имела все положенные по статусу льготы: квартиру, знаки отличия к круглым датам и дефицитные товары. Муж у нее тоже был участник войны, с орденами и медалями. Две взрослые дочери гордились своей мамой. Её часто вызывали в школу рассказывать детям о своём героическом прошлом фронтовички-медсестры. Тем не менее, её искало советское правосудие, и лишь через много лет случайность позволила следователям напасть на её след. Она во всём призналась, как будто она давно ждала людей «в штатском», и её в 1978 году в возрасте 55 лет расстреляли.

Изображение

Местная служба «самообороны» при охране урожая от «нападения» партизан. Белоруссия. Август 1942 года

0

Share this post


Link to post
Share on other sites

не лучше с гранатой под танк,чем такая служба!вот только под чей танк?

0

Share this post


Link to post
Share on other sites

Изображение

В подавлении восстания и уничтожении варшавского еврейского гетто в 1943 году приняли участие также советские коллаборационисты - т.н. «травники». Крайний справа является «травником». У него нашивка «SD», старая чёрная форма СС образца 1932 года и нехарактерные для немцев из СС погоны обер-вахмана. На заднем плане польский пожарный

«Нужные люди»

Глава СС Генрих Гиммлер в августе 1941 года посетил с инспекционной поездкой оккупированный Минск для проверки претворения в жизнь «нового европейского порядка». Пообщавшись с бригаденфюрером Артуром Небе, командиром айнзатцгруппы «В», о насущном, гостю предложили развлечься «по-тевтонски». Гиммлер никогда ранее не видел массовых казней – для дорогого гостя решили специально утром следующего дня устроить такое зрелище.
Утром парочка в присутствии генерала полиции фон-дем Бах-Залевского выехали за город, где происходил массовый расстрел (в одном источнике говорится о сотне евреях, в другом о советских военнопленных, впрочем это не важно). По мере наполнения ямы трупами Гиммлеру стало плохо и его… вырвало! Бах-Залевский заметил это и сочувственно сказал, что расстрельная команда, эти палачи также потрясены этим зрелищем, мол, тяжёлая эта работа. «Посмотрите в глаза этих людей. У них уже нет нервов на всю оставшуюся жизнь. Мы выращиваем здесь невротиков и варваров!». Гиммлер обратился к палачам с патриотической речью, а командирам пообещал подумать о проблеме.
Проблема была решена двояко. Во-первых, в массовых убийствах стали применять газ, теперь палач не должен был стрелять непосредственно по своей жертве. Во-вторых, чтобы люди с ценной «арийской крови» всё-таки не портили свои нервы, для грязной работы можно было привлекать советских коллаборационистов. Впервые это продемонстрировали украинские «западенские» националисты, устроившие кровавую резню в захваченном Львове в 1941 году. Потом в массовых еврейских погромах отличились прибалты, желающие выслужиться перед новыми хозяевами.
Ход войны показал, что подразделения полиции из советских коллаборационистов могут использоваться и для расстрелов, и для охраны концлагерей. Правда, часто выходили накладочки… Например, 152-й «Schutzmannschaft-Bataillone» («Батальон вспомогательной полиции порядка»), состоявший из крымских татар, с января 1943 года охранял концлагерь, находящийся на территории совхоза «Красный», где за 2,5 года оккупации было уничтожено 8 тыс. жителей Крыма. Бывший военнопленных старший лейтенант Красной Армии В. Файнер вспоминал: «Издевательства над военнопленными… не имели предела. Добровольцы-татары вынуждали (какого-нибудь военнопленного) показывать на себя, что они евреи, затем… выдавали несчастного, за что получали 100 марок». На лицо явный непрофессионализм, граничащий с прямым обманом немцев.
Для охраны концлагерей всё-таки необходимы были коллаборационисты не только верные, надёжные, но и обученные конвоированию, стрельбе, вербовке информаторов и капо (надсмотрщики без оружия из заключённых). Кандидат должен был быть достаточно психически уравновешенным, чтобы не застрелиться в течении службы. И бережным. Ведь надо было не просто уничтожить заключённого - надо было получить с его смерти максимальную выгоду! Так, только из Освенцима за 6 недель в Германии было распределено 222269 мужских костюмов и комплектов белья, 192652 комплектов женской одежды, 99922 комплектов детской одежды. Ещё волосы шли на мягкие тапочки для экипажей подводных лодок, золотые зубы переплавляли в слитки и сдавали в Рейхсбанк на счет СС, стекла очков шли на новые очки для немцев. Это были очень нужные люди в системе немецкого «нового европейского порядка». Надо было воспитывать кадры…

Изображение

Україський «травник» в чине обер-вахмана. Многие курсанты были совсем мальчишками. Убийство для них было забавой...

«Кузница» элитной охраны из коллаборационистов

В дивном местечке Травники в 30 км от г. Люблина на территории бывшего сахарозавода приютилось специализированное заведение, которое обучало профессиональных надсмотрщиков из бывших граждан Советского союза, в основном украинцев, для охраны фашистских концлагерей. Контора называлась «Учебный лагерь СС Травники» (Ubungslager SS Travniki).
Восточных воспитанников, обученных ремеслу охранников, называли «травниками» (trawniki-maenner) , «аскарами» (askari) (нем. Askari - солдаты вспомогательных колониальных войск Германской империи в конце ХIХ - начале XX веках) или «охранниками» (wachmanner) . Украинцы-«травники» именовались по-немецки «ukrainischen SS-Mannern».
Действовать лагерь начал с июля 1941 года первоначально как лагерь для советских военнопленных и гражданских лиц. Главой этого лагеря был гауптштурмфюрер СС (капитан) Герман Хёфле (Ho"fle). На июль 1941 года в лагере было 676 советских заключённых.
С сентября 1941 года и до июля 1944 года, до самого конца немецкой оккупации, лагерь стал использоваться как тренировочная база для охранников из советских коллаборационистов. К осени 1942 года остатки советских пленных умерли от голода, но уже с июня 1942 года до сентября 1943 года при тренировочном лагере был создан трудовой лагерь для евреев. Здесь евреи работали на благо немецкого оружия, неработоспособных быстренько отправляли в лагеря смерти. С сентября 1943 года трудовой лагерь в Травниках стал подлагерем (филиалом) при лагере смерти Майданек.

Изображение

«Травники»

Итак, в сентябре 1941 года начался первый набор охранников-«травников» из советских военнопленных из самого лагеря. 27 октября начальником лагеря стал гауптштурмфюрер СС Карл Штрайбель (Streibel).
Организационно лагерь входил в Инспекторат концентрационных лагерей и охраны (Inspekteur der Konzentrationslager und Wachverbaende), подчиненный Рейсфюреру СС, того самого, которого вырвало от расстрела, а позже Инспекторат вошел в Главное административно-экономическое управление СС (SS-WVHA). Сами охранники не были полноправными эСэСовцами, а лишь состояли на службе СД и охраны немецких концлагерей «Мёртвая голова».
Тренировочный лагерь размещался в нескольких больших кирпичных одноэтажных зданиях. С сентября 1941 года по сентябрь 1942 года было натренировано около 2500 охранников, большинство из которых было советскими военнопленными. Они подписывались под обязательством: «Мы, военные заключённые, вступаем добровольно в германские отряды СС для защиты интересов Великой Германии».
Вскоре, однако, все остальные военнопленные, не ставшими прислуживать немцам, умерли от истощения, а в лагерь стали прибывать евреи. Тогда с осени 1942 года начался набор добровольцев для обучения нелёгкому ремеслу охранников.
Добровольцы были преимущественно молодыми украинцами и поступали преимущественно из западных областей Украины - Галиции, Волынской и Подольской областей, а также Люблина (тоже украинцы). В сентябре 1943 года группенфюрер СС Одило Глобочник (глава СС и полиции в Люблине) докладывал о 3700 охранниках-«травниках», натренированных в лагере. Однако имеется информация о более 4750 идентификационных номерах для охранников из лагеря Травники, выпущенных в это же время. Всего в 1941-1944 гг. было обучено 5082 «травников».
Кроме «украинеров-западенцев» добровольцами были русские, белорусы, прибалтийские и «туркестанские» добровольцы. По источнику ([2]) в Травниках обучались ещё и граждане бывшей Югославии – словаки и хорваты. Во всяком случае, в 1943 году Глобочник получил разрешение от Гиммлера на набор русских. [17] Хотя, опять же подчеркнём, что большинство были именно «украинерами». Для добровольцев, решивших верой и правдой послужить «новому европейскому порядку», присяга была наподобие эСэСовской, т.е. «сражались» они исключительно за благополучие Рейха, а не свои нации.
Крупным пополнением можно считать литовцев из расформированного 2-го литовского «Schutzmannschaft-Bataillone» («Батальон вспомогательной полиции порядка»). Часть полицейских этого батальона, после кровавых операция в Белоруссии в октябре 1941 года - марте 1942 года, прибыла на курсы охранников концлагерей в апреле 1942 года, другие же пожелали служить в районе Люблина, не проходя специального обучения.
Учебный лагерь состоял из двух батальонов под командованием немцев: унтерштурмфюрера СС (лейтенант) Willi Franz и оберштурмфюрера СС (обер-лейтенант) Johann Schwarzenbacher и унтер-офицерской школы. Курс подготовки охранника длился примерно полгода и включал в себя изучение методики конвоирования и охраны заключённых, физподготовку, стрельбу. «Травники» имели четыре звания wachman, oberwachman, zugwachman, rotenwachman. Знаки отличия были отличными от СС - чистый погон, одна, две, три лычки. Взводом командовал командир из «травников», а ротой уже немец, для надёжности.
Униформа у «ценных работников» была, правда, плоховата. Из допроса Николая Малагона (одного из «травников») от 18.03.1978: «Сначала мы носили нашу собственную одежду, потом нам дали бельгийскую форму, позже нам всем выдали специальную униформу: черный костюм - брюки и китель, черное пальто с серым воротником и манжетами, и черные пилотки. Мы также получили кокарды с черепом и перекрещенными костями».
Имеется в виду форма т.н. «общих СС» образца 1932 года - чёрные мундиры (под которыми носили рубашку с галстуком), которые перестали носить в 1938 году и перевели в раздел парадных. После начала войны от этой парадной чёрной формы вообще решено было избавиться, т.к. её, мол, «носили тыловые крысы». Ненужная форма пошла на обмундирования различных коллаборационистов, несущих полицейские функции. Для «травников» с неё спарывали немецкую символику, отделывали по воротнику и обшлагам светло-зелёным или светло-голубым кантом и прикладывали соответствующие званию погоны. Иногда их одевали в серую полевую форму СС.
В 1942 году лагерь в Травниках стал транзитным для евреев лагерем на их пути в лагеря смерти. «Травники»-охранники «набивали на этом руку» - они стали тренироваться в акциях переселения евреев из польских гетто и гетто, находящихся в западной части СССР, в польские лагеря смерти. В апреле 1942 года «травники» устроили «селекцию» в гетто «Пески» (6 миль от Травников) и эскортировали обречённых на смерть польских, немецких и австрийских евреев уже не способных работать в свой перевалочный лагерь в Травниках. Обречённых на смерть заперли в сарае на ночь – к утру умерло от удушья от 200 до 500 евреев. Их трупы для отчётности побросали в грузовики и отправили в Бельзец, также как и живых. В течении всего 1942 года нацисты в ходе операции «Рейнхард» ликвидировали еврейские гетто, евреев депортировали в лагеря смерти, при этом использовались «травники». Они отметились в гетто в Варшаве, Люблине, Львове, Радоме, Кракове, Белостоке, Честохове (Czestochowа).Изображение



Изображение

Служебное удостоверение «травника», национальность «russe», хотя фамилия (частично зачёркнута) заканчивается на украинский манер.
Летом 1942 года при тренировочном лагере Травники был создан трудовой еврейский лагерь. Он был смежным с тренировочным, разделялись они лишь каменной стеной, которая окружала тренировочный лагерь, находящийся на территории бывшего сахарозавода. Небольшие группы евреев уничтожались с целью обучения новичков. Также в ходе депортаций и эскортирования немецкие инструктора требовали, чтобы новички-«травники» лично убивали одиночных евреев, т.е. их «связывали кровью». Что за «травник», лично не убивший жида!

Глобочник беспокоился о благополучии Рейха, поэтому он был бережливым хозяином. В Травниках за оградой тренировочного лагеря был устроен большой перевалочный склад одежды уже убитых евреев. Сказалась бережливость немцев. Эту одежду, с запашком, грязную, рваную, запачканную экскрементами, евреи снимали в лагерях уничтожения перед своей смертью. Оттуда её свозили грузовиками в склад при Травниках. В июне 1942 года из трудового лагеря Травники было отобрано специально 20-40 евреек для сортировки, мытья и починки этой одежды покойников.
9 октября 1942 года Гиммлер приказал ликвидировать все гетто и для большей эффективности перенести из них производство вместе с рабочими-евреями в трудовые лагеря. Осенью 1942 года производство в гетто Miedzyrzec-Podlaski было ликвидировано, а рабочие переведены в трудовой лагерь Травники. 8 февраля 1943 года Глобочник подписал контракт с Фрицем Эмилем (Fritz Emil) из компании «F. W. Schultz und Co». Фирма «Щульц и Со» производила матрацы, тюфяки и меховые изделия, а также ремонтировала ботинки и солдатскую униформу.
По проекту контракта «Щульц и Со» на производстве должно было бы быть 4000 евреев в меховом производстве и ещё 1500 в производстве щёток, которые должны были вместе с оборудованием поступить из варшавского гетто в Травники. Штрайбель был главным руководителем – он организовывал труд, распределял рабочую силу, получал за работу деньги (5 злотых за мужчину в день и 4 за женщину). Повседневно, однако, эту работу делал хауптшарфюрер СС (обер-фельдфебель войск СС) Франц Бартезко (Franz Bartezko) или его заместитель штурмшарфюрер СС (штабс-фельдфебель войск СС) Йозеф Напиралла (Josef Napieralla).

Изображение

«Травники» в Треблинке. Снизу посередине сидит немец в звании шарфюрера СС (унтер-фельдфебель) из охраны концлагерей СС «Мёртвая голова», стоящий слева «травник» в звании обер-вахман, остальные два - цугвахманы
В начале СС посылами и угрозами набирали рабочих-евреев из варшавского гетто на предприятие «Щульц и Со» в Травники. Однако даже под угрозой быть убитыми на работы отправилось всего 448 евреев, которые были доставлены в транспорте 14 апреля. В ходе ликвидации гетто между 15 февраля и 30 апреля насильственно на 17 крупных ж/д и автотранспортах были доставлены: 2848 мужчин, 2397 женщин и 388 детей. На 1 мая в этом трудовом лагере было 5633 еврея. Ещё два крупных транспорта прибыли из Минского гетто после его ликвидации в ноябре 1943 года. Всего в концерне «Щульц и Со» в Травниках на май 1943 года работало 6000 евреев до ликвидации трудового лагеря в ноябре.

Для повышения производительности Бартезко поначалу инициировал относительно приличные условия существования в трудовом лагере в Травниках. Он допускал о нелегальной торговле едой и алкоголем, формирование евреями музыкальной группы и иногда даже игру в футбол!!! К зиме рабочим выдали тёплую одежду. Всё это способствовало, по мнению немцев, лучшей производительности и, соответственно, приближало победу Рейха.
Однако за попытку к бегству полагался расстрел на месте, трупы не убирались для устрашения в течение 24 часов. Воровавших сырьё или продукцию для немецких фирм пороли по 25 ударов плетью. Часто нарушителей переводили в другой трудовой лагерь в Dorohucza в двух милях от Травников. Там добывали торф, режим был намного хуже, кормили плохо.
В сентябре 1943 года с евреями было решено покончить окончательно. Травники стал подлагерем (филиалом) Майданека. 3 ноября 1943 года 6000 евреев из Травников и лагеря в Dorohucza как часть операции уничтожения евреев были убиты в Травниках. Потом убийства продолжались. Последними были отправлены в Майданек 40 евреек, которые были оставлены подметать бараки охранников, а также сортировать одежду убитых евреев. В мае 1944 года трудовой лагерь прекратил своё существование, остался только тренировочный лагерь. О количестве жертв в Травниках цифры разнятся: 6 тыс. убитых евреев , 8 тысяч евреев и 10 тыс. евреев . Однако, как говорилось выше, в самом начале в Травниках погибло ещё много советских военнопленных.
«Травники» тренировались в тренировочном лагере до июля 1944 года, когда советские войска подошли к Люблину. 23 июля советские войска освободили Травники – оставшиеся на тот момент около 1000 охранников в панике бежали. Они оказались не в состоянии противостоять обстрелянным войскам.
0

Share this post


Link to post
Share on other sites

Работа «на выезде»

По окончанию курса «травники» распределялись по охране лагерей смерти Собибор, Хелмно, Майданек, Бельзец, Треблинка и концентрационных лагерей – Освенцим, Штуттхоф и других. Есть сведения, что украинцы SS-Mannern были замечены в Бухенвальде. География объектов говорит о том, что ценных «травников» использовали только на территории Западной Европы, в то время как в оккупированной части СССР для охраны многочисленных мелких лагерей использовались необученные охранным премудростям полицаи...

В каждый концлагерь прибывало примерно по 90-120 охранников «травников», т.е. рота. Остальные охранники были немцами из частей охраны концлагерей СС «Мёртвая голова», из полков которых создали печально известную дивизию войск СС «Мёртвая голова». Эти охранники были или уже негодными к службе на фронте в войсках СС, или ещё слишком молодыми - при достижении призывного возраста они отправлялись на фронт. Характерно, что немцы составляли лишь 1/4 часть от охраны. Ещё была нештатная внутренняя охрана из самих заключённых - «капо». Обычно, по возможности, в «капо» брали немцев-уголовников, хотя бывали и евреи. Им выдавали лишь дубинки. Были ещё староста лагеря, старосты блоков, мастера и другие мелкие служащие из заключённых. Вот такие у «травников» были «друзья».

Штат лагеря смерти Собибор, в котором по официальной версии было уничтожено 250 тыс. человек, составлял 20-30 людей из СС, многие из которых работали до этого в программе «Эвтаназия», и 90-120 охранников-украинцев «травников». Каждодневная «работа» была грязной – большинство прибывших евреев должны были сгинуть в газовых камерах. Под крики, выстрелы в воздух, побои и брань евреи бежали к «душевым» и полностью заполняли их. Малочисленность охраны сыграла с ними злую шутку 14 октября 1943 года – из Собибора произошёл удачный побег 300 евреев, было убито 11 эсэсовцев и нескольких украинских охранников.

По описанию немецкого офицера СС о «жизни» в лагере уничтожения Бельзец, который находился неподалеку от Люблина. «Трупы мокрые от пота и мочи, с ногами, запачканными экскрементами и кровью, выбрасываются наружу. Высоко в воздух подлетают детские тельца. Времени совсем нет. Плётки украинских надсмотрщиков подгоняют заключённых из похоронной команды. Две дюжины дантистов в поисках золотых коронок крюками открывают челюсти. Другие дантисты выламывают золотые зубы и коронки при помощи щипцов и молотков». Кстати, в августе 1942 впервые в этом лагере был использован газ «циклон-Б».

Согласно показаниям бывших узников: «...Ежедневно в лагерь поступало от десяти и более тысяч человек разного возраста на уничтожение. В один день число прибывших в Треблинку достигло 24000. В лагерь никого из посторонних не пускали, даже охрану «транспортов» оставляли за пределами лагеря. Вагоны с жертвами загонял к лагерной рампе специальный локомотив (по 20 вагонов одновременно). Там обреченных «встречала» лагерная команда эсэсовцев, которая насчитывала более 300 постоянно полупьяных немецких и украинских головорезов». Изображение

«Травники» принимают голландских евреев, лагерь Westerbork, 1943 год

«Травники» были очень жестокими к заключённым и убивали по поводу и без – ещё бы: в случае бегства узника охранник подвергался суду, а вот охранник, убивший беглеца, получал награду.

Были у «травников» и развлечения - как же без них? В 1944 году СС организовывало бордели для «инородных» охранников. Дело в том, что часть лагерей находилось на территории Рейха, а «травникам» было запрещено под страхом смерти общаться с немецкими женщинами. А как хотелось, всё-таки молодые! Например, в концлагере Бухенвальд для украинских «травников» из женского концлагеря Равенсбрюк были доставлены польские женщины, принуждённые к проституции.

Были у «Травников» и другие более приятные развлечения. Они были, по сути, хозяевами жизней заключённых, с ними можно было «прекрасно» развлечься. По воспоминанию очевидца, в начале апреля 1945 года в трех лагерях Бухенвальда «Большом», «Малом» и «Карантийном» в глубь Рейха от приближающегося противника стали эвакуировать заключённых, которых накопилось 80-90 тысяч. Стали отбирать сначала евреев, их предполагалось транспортировать поездами, до которых ещё надо было дойти пешком. Война вроде бы заканчивалась, немцы боялись мести и стали очень «гуманными» к узникам – больным, по заверению врача СС, давался транспорт.

Далее рассказ очевидца – дорога на Веймар, где евреев ждали вагоны.

«6 апреля утром всех узников выгнали из ангаров к воротам лагеря. Пересчитав 3 раза, образовали 2 колонны. 16 сотен было в нашем «транспорте», и еще две тысячи - во втором…

Мы вышли из лагеря, как только на двухконной телеге появился штурмфюрер - начальник "транспорта". Колонна была плотно окружена вооруженным конвоем СС. У некоторых охранников были овчарки. Среди конвоиров были и два украинца. Одетые в черное обмундирование они весело переговаривались на своем языке…

...Цепь конвоиров вокруг нас становилась все плотнее, по мере того как сокращались наши ряды.

Уж не знаю: хотели ли украинские конвоиры доказать, что они достойны своих черных мундиров, или оттого, что им скучно стало, но они придумали «развлечение» - натравливать собак на узников, идущих в задних рядах. Подражая украинцам, эсэсовцы тоже стали «забавляться». Из-за этих «забав» в колонне началась паника: люди боялись оказаться в задних рядах и быть искусанными собаками, попасть на тележку (на тележку для больных наваливали неспособных ходить, так что верхние раздавливали насмерть своим весом нижних. Страх гнал каждого вперед, больные и слабые умоляли их не обгонять, не оставлять сзади, но колонна набирала темп, оставляя за собой все больше жертв.

Эсэсовцы были довольны, новинка им понравилась, особенно штурмфюреру. «Патриотам Украины» - тем более... угодили!

Искусанных и упавших, еще живых и мертвых без разбору грузили штабелями на платформу. Грузили все выше и выше, как дрова, в форме пирамиды. И чтобы «пирамида» не развалилась, людей прикручивали к тележке проволокой. Тряслись головы умерших, еще живые жалобно смотрели сверху на идущих в колонне людей.

Когда мы приблизились к деревне, навстречу нам бежали крестьяне и, показывая рукой шарфюреру в сторону зарева от пожара, подались в лес. Издали была слышна канонада, и штурмфюрер первым умчался на своей телеге в этот же лес. Но узники бежать не могли, многие падали от усталости. Эсэсовцы не посмели стрелять по упавшим в лесу. Но украинцы, эти два предателя своего народа, не прекратили даже здесь добивать безоружных, доказывали свою преданность и «героизм», разбивая прикладом винтовки головы лежащих людей, чтобы не осталось свидетелей их «подвигов».

В 1944 г. на один миллион узников приходилось 45 тыс. охранников, из которых 35 тыс. составляли эсэсовцы из «Мёртвой головы», а остальные - главным образом служащие вспомогательных частей, формировавшихся из представителей населения оккупированных стран: полиции и «травников». «Травники» действовали на территории Польши и Рейха.

Кроме охраны лагерей, в апреле 1943 года «травники» участвовали в подавлении восстания и уничтожении варшавского еврейского гетто. Травники охранники по национальностям - украинцы, латыши, эстонцы, словаки и хорваты. Изображение

«Травник» обер-вахман (на переднем плане) в варшавском еврейском гетто. Апрель-май 1943 года. Фото из немецкого «памятного» альбома

Операция по уничтожению варшавского гетто, в ходе которого и произошло еврейское восстание, началась 18 апреля. Для участия в операции немцы выделили 2000 человек из СС, 234 немецких жандарма, 367 польских полицейских, 337 «аскаров», 35 гестаповцев, а, кроме того, еще саперов и артиллеристов из гарнизона, дислоцировавшегося в Варшаве. В польской части Варшавы на всякий случай было поднято по тревоге еще около 7000 полицейских и эсэсовцев, а в Варшавском дистрикте приведено в боевую готовность до 15 000 человек.

В конце 1944 года часть подразделений «травников» из украинцев влилась в 14-ю гренадерскую дивизию войск СС, другие продолжали оставаться в ведении РСХА вплоть до окончания войны.

Если верить источнику, то в конце войны команда из «травников» сжигала трупы немцев-жертв бомбардировки Дрездена! Таким образом, без грязной работы они не остались… Поистине, «нужные люди»! Изображение

Уничтожение варшавского еврейского гетто. На переднем плане «травник» обер-вахман

Травник» - еврей

Поразительно, но одним «травником» был еврей! 26 октября 1949 года советскими органами был арестован некий Гутгари Шмиль Григорьевич, 1920 года рождения, беспартийный, по национальности еврей (не ясно только был он «полным» евреем или «мишлинге», т.е. евреем по одному родителю).

В советских документах о нём было написано так:

«Обвиняется в измене родине. Находясь на фронте Отечественной войны, в 1941 году уничтожил комсомольский билет, бросил оружие и перешел к немцам.

Находясь в лагере военнопленных в гор. Бяла-Подляска (Польша), выдал себя за «фольксдойч», после чего был направлен в учебный лагерь «СС» в Травники. В течение трех лет служил адъютантом и переводчиком немецкого языка при коменданте лагеря, принимал активное участие в массовом истреблении мирных граждан и зверски избивал заключенных. В сентябре 1944 года с приближением советских войск, бежал на Запад».

Шмиль Григорьевич нашим правосудием, «самым гуманным правосудием в мире», был казнён. Интересно, что чувствовал этот «травник», когда убивал евреев? Впрочем, возможно, он и не ассоциировал себя с евреями.

Проклятие на века

Многие бывшие охранники сбежали от расплаты в США, Канаду и страны Латинской Америки, всячески скрывая своё прошлое, надели на себя маску не охранников концлагерей, а коллаборационистов с оружием в руках сражавшихся «с преступным сталинским режимом», стали «жертвами коммунизма», нуждающихся в политическом убежище и т.д. Тем не менее, прессу сотрясают разоблачения, даже в ниши дни. Как говорится, такие злодеяния не знают срока давности.

Совсем недавно, в августе 2007 года по СМИ прошло сообщение о депортации из США 92-летнего литовца Владаса Зайончкаускаса. Этот субъект, как было установлено, получив подготовку в тренировочном лагере «Травники», в составе этого подразделения принимал участие в операции по уничтожению евреев в варшавском гетто в 1943 году. Сам же литовец отрицал обвинения в свой адрес и заявлял, что был работником бара в тренировочном лагере «Травники» и не участвовал в военных операциях.

По его словам, время войны он служил сержантом литовской армии (очевидно, он служил в литовской армии до присоединения к СССР, а потом продолжил службу в советском литовском корпусе – прим. автора статьи). Попав в плен, он был отправлен в концлагерь, где работал на кухне и в столовой. Когда Заянкаускас иммигрировал в США в 1950 году, он сообщил, что до 1944 года работал в Литве в деревне, а затем бежал в Германию от советских войск и потом в Австрию.

Согласно сообщению бруклинский федеральный суд рассматривал дело некого 83-летнего украинца Ярослава Билянюка, обвиняемого как бывшего охранника лагеря «Травники», скрывавшего своё прошлое. Суд мог бы лишить гражданства Билянюка и депортировать его на родину, где его, по идее, должен был ждать суд. Изображение

«Травники» цугвахман и обер-вахман в акции уничтожения варшавского еврейского гетто

Так и не дождавшись приговора, бывший охранник умер в своем доме в Квинсе. Билянюк похоронен на украинском католическом кладбище Святого духа в нью-йоркском графстве Ориндж. Министерство юстиции собиралось лишить Билянюка гражданства за то, что при въезде в США полвека назад он скрыл участие в массовых репрессиях и казнях узников. По словам бывшего работника министерства Джонатана Дриммера, собранные по делу Билянюка данные «доказывают, что он участвовал в ужасающих преступлениях нацистов», а его смерть, «к сожалению, избавила его от торжества правосудия, которого он избегал столько лет».

В том же Квинсе, оказывается, проживал ещё один охранник, изобличенный ранее. В июне 2004 года иммиграционный судья в США, штате Манхэттене, постановил депортировать на Украину Якива Палия. Было установлено, что украинец Палий служил вооруженным охранником трудового лагеря «Травники». Но его участие в уничтожении польских евреев и других военных преступлениях нацистов доказано не было, а сам он заявил, что в 18 лет его заставили работать на немцев.

Палий прибыл в США из Европы в начале 1950-х годов и скрыл от иммиграционных властей США свое прошлое. Перед уходом на пенсию Палий работал чертежником, на пенсии перенес два инсульта, несмотря на которые ухаживал за страдавшей болезнью альцхаймера женой Марией, с которой прожил 43 года. Власти США пытались депортировать его, но… ни Украина, ни Польша, ни Германия не согласились принять бывшего охранника немецкого концлагеря, которого судить уже поздновато…

В 2007 году Палий дал интервью: «Послушайте, мне 84 года. Я никуда не поеду. Разве что на кладбище. Нет страны, которая приняла бы меня». Так он и остался в США. По мнению манхэттенского адвоката Палий считается в процессе депортации, пока не умрет, т.е. он лишается гражданства и некоторых прав, таких как голосовать и свободно передвигаться по территории США.Изображение

«Травники» развлекаются игрой на балалайке

«Иван Грозный»

Такая кличка была у украинского «травника» из лагеря смерти Треблинка в 1942-1943 гг. Кличка была дана ему за особую жестокость, садизм. После войны следы его исчезли. В 1977 году в США был арестован некий Иван Демьянюк, украинский эмигрант из СССР, и обвинён в сотрудничестве с нацистами. Украинец был выслан в Израиль и там в 1988 году был приговорён к смертной казни, т.к. в нём признали (7 свидетелей) охранника «Ивана Грозного».

Всё же в 1993 году Верховный суд Израиля отменил приговор и освободил Демьянюка, поскольку появились свидетельства того, что он не является охранником «Иваном Грозным». Демьянюк вернулся в США, где ему вновь предоставили гражданство. Тем не менее, следствие по его делу продолжилось: были найдены новые доказательства (включая трофейные документы, хранившиеся в СССР) сотрудничества Демьянюка с нацистами, хотя концлагерь Треблинка в материалах уже не фигурировал.

Демянюк по мнению следствия всё же являлся «травником», но был не «Грозным» и служил не в Треблинке, а в лагерях Собибор, Майданек и Флоссенбург. В таком случае ему грозила депортация за ложные сведения при получении визы. В 2002 году Ивана повторно лишили американского гражданства, а в 2004 году отклонили его жалобу. Сейчас Демьянюк, без гражданства, доживает свою жизнь в США.

Сам подсудимый упорно отрицает свое нацистское прошлое, утверждая, что служил в Красной Армии, попал в плен в 1942 году и оставался в лагерях военнопленных до окончания войны. В США Демянюк, который жил в пригороде Кливленда, работал на автомобильном заводе корпорации «Форд».

Интересно, что в 2004 году ему исполнилось 84 года, т.е. в далёком 1945 году грозный охранник был 25-летним молодым человеком…

Всего же за период с 1979 года более 68 бывших нацистов разных национальностей, включая и бывших граждан СССР, были лишены американского гражданства и высланы из США. Сейчас расследуются дела еще 170 человек. Характерно, что власти США, выяснив, что если «политический беженец» оказывался нацистским палачом и повинен в убийстве многих людей, могут лишь лишить этого субъекта американского гражданство и выслать его на родину для «суда на месте». Т.е. сам суд США никогда не будет судить такого преступника, если конечно он не повинен в гибели граждан США…

0

Share this post


Link to post
Share on other sites

Изображение

Немецкий унтер-офицер ведёт крымских татар, скорее всего, из отряда полиции «самообороны» (под юрисдикцией вермахта)


Крымские татары

Нападая на СССР, немецкое руководство рассматривало советские народы только в качестве неполноценных рабов и, естественно, реально не собиралось давать даже часть власти советским коллаборационистам. Но по мере роста сопротивления советских народов, немцы постепенно делали различные временные «поблажки», дабы не потерпеть поражение в войне. После разгромной зимы 1941-1942 гг. немецкое руководство решило сделать ставку на ряд нерусских народов, противопоставляя их русским, стравливая их и пытаясь создать нечто подобное гражданской (межнациональной) войны.
На территории оккупированного многонационального Крыма немецкое руководство решило опереться на крымских татар настроенных антибольшевистски и исторически антирусски. Крымские татары при стремительном приближении фронта стали дезертировать массовым порядком из Красной Армии и партизанских отрядов, выражать антирусские настроения. Татары стремились выслужиться перед оккупантами, показать свою лояльность, поскорее занять денежные места в новом оккупированном Крыме. Таким уж был их менталитет. Самыми бесправными на полуострове стали русские (49,6 % от населения Крыма), а хозяевами крымские татары (19,8 %). Последним отдавались лучшие дома, колхозные участки и инвентарь, для них были открыты спецмагазины, налаживалась религиозная жизнь, было разрешено нкоторое самоуправление. Постоянно подчёркивалось, что они «избранные». Правда, после войны Крым должен был быть полностью германизирован (фюрер об этом заикнулся уже 16 июля 1941 года) , вот об этом татар не известили. Пока Крым оставался в качестве близкого тылового района действующей армии, а после зоной боевых действий, немцам временно нужен был порядок на данной территории и опора части местного населения.

Изображение

Татары-«Хиви». Крым. Февраль 1942 года

Крымские татары с лёгкостью шли на контакт с немцами, им нравилась такая политика, и уже в октябре-ноябре 1941 года немцы сформировали первые отряды коллаборационистов из крымских татар. И это были не только татары - «хиви» из военнопленных в действующей армии, коих насчитывалось 9 тыс. человек. Это были т.н. полицейские отряды «самообороны» («Selbst-Schutz» под юрисдикцией военной администрации) для охраны деревень от партизан, проведения немецкой политики и поддержания порядка на местах. Такие отряды насчитывали 50 - 170 бойцов, вооружались трофейным советским стрелковым оружием и миномётами и руководились немецкими офицерами. Личный состав был из татар-дезертиров из Красной Армии и из крестьян. О том, что татары пользовались особым расположением, говорит то, что 1/3 полицейских «самообороны» носила немецкую военную форму (правда, без знаков различия) и даже каски. В тоже время белорусские полицейские части «самообороны» (статус славян был самым низким) ходили во рванье. Характерно, что набором в эти батальоны занималась айзатцгруппа «Д», т.е. подразделение задачей которого являлось истребление евреев, коммунистов и «нелояльных». За лето-осень 1941 года сама айзатцгруппа «Д» на Украине и в Крыму уничтожила около 40 тыс. человек.
Позднее, когда полиция была передана под юрисдикцию гражданской администрации, частично на базе отрядов «самообороны» была создана «вспомогательная полиция порядка» («Schuma»). Кроме обычных сельских и городских отрядов полицейских, к октябрю 1942 года было создано 8 батальонов «Schuma» («Schutzmannschaft-Bataillone», «Батальоны вспомогательной полиции порядка») численность каждого из них варьировалась от 258 до 679 человек под командованием аборигена, за которым присматривали 9 немцев. Батальоны вооружены были сильнее, да и задачи у них были посерьёзнее - операции против партизан, уничтожение деревень, охрана концлагерей. Интересные были у этих полицейских знаки различия - на форме вермахта или полиции чёрные погоны со свастикой, на головном уборе свастика в венке и, наконец, на левом рукаве кителя - свастика в венке с девизом: «Верный - Храбрый - Послушный». Контингент полицейских батальонов - «хиви» из немецкой армии, гражданские добровольцы и немного военнопленных.
Крымский татары приняли деятельное участие в антисоветской борьбе. По немецким данным в германских вооруженных силах и полиции прошло службу от 15 до 20 тысяч крымских татар, что составляет около 6-9 % от общего количества крымских татар (за 1939 год). В тоже время в РККА на 1941 год было лишь 10 тыс. татар, многие из которых дезертировали и позднее служили немцам. Также около 1,2 тыс. крымских татар были «красными» партизанами и подпольщиками (177 дезертировали из партизанских отрядов).

Изображение

Боец отряда татарской «самообороны». Зима 1941 - 1942 гг. Крым. [2]

Рвение татар служить новым хозяевам отметил сам фюрер: 24 мая 1942 г. в рейхстаге он в своей речи заявил, «что в частях германской армии, наряду с литовскими, латышскими, эстонскими и украинскими легионами, принимают участие в борьбе с большевиками, также татарские вспомогательные войска... Крымские татары всегда отличались своей военной доблестью и готовностью сражаться. Однако, при большевистском господстве им нельзя было проявить этих качеств… Вполне понятно, что они плечом к плечу стоят с солдатами германской армии в борьбе против большевизма». Действительно, татары из полицейских батальонов «Schuma» неплохо справлялись с карательными акциями против славян или греков, которые к тому времени составляли подавляющее большинство крымских партизан. Мужчины, во время карательных акций, расстреливались, дома грабились и сжигались, а женщины и дети отправлялись в лагеря или выселялись. [3] Кстати, рвение татар служить немцам было экономически выгодно - всем татарам, вступившим в армию в качестве «хиви» или в полицию отдавалось по 2 га земли в собственность. При этом отдавались лучшие куски земли, даже за счёт тех крестьян, которые не успели вступить в эти формирования. Кроме земли, были мелкие приятные услуги - бесплатное питание в спецстоловых для семей, ежемесячные или единовременные пособия и др. Надо сказать, что в татарских полицейских подразделениях велась бешенная национальная антирусская пропаганда.
Крымские татары-пособники немцев не просто воевали и служили немцам – они, почему-то были особенно жестоки к своим противникам. Возможно, плохое отношение к врагу у большинства татар и чрезвычайная жестокость отдельных татар можно объяснить стремлением выслужиться перед немцами, подражать им, а может некоторые действительно восприняли уничтожение пленных и мирных жителей как борьбу татарского народа за «незалежность». Воспоминания выживших пленных оставили множественные факты таких зверств.
Например, 2 июля 1942 года в ходе боёв за Севастополь советский катер получил пробоины и был вынужден пристать к берегу возле Алушты. Солдаты и моряки с катера в ходе боя с крымско-татарскими коллаборационистами (скорее всего, это была татарская «самооборона») были пленены. Пленных начали расстреливать, и только подоспевшие итальянские моряки спасли пленных.
Некий В. Мищенко был пленён в ходе боёв за Севастополь, и летом 1942 года прошёл в колонне пленных до лагеря военнопленных «Картофельный городок», который располагался в пределах Симферополя. Он выжил, и по его словам, из трёх тысяч человек в этой колонне до лагеря дошла только половина. Остальные были расстреляны по пути конвоем, состоящим из немцев и их пособников – татар.
Пленный краснофлотец-радист, Н. А. Янченко, из учебного отряда Черноморского флота рассказывал:
«4 июля попал в плен… По дороге нас конвоировали предатели из татар. Они били дубинками медперсонал. После тюрьмы в Севастополе нас конвоировали через Бельбекскую долину, которая была заминирована. Там очень много погибло наших красноармейцев и краснофлотцев. В Бахчисарайском лагере набили нас, яблоку негде упасть. Через три дня погнали в Симферополь. Сопровождали нас не только немцы, но и предатели из крымских татар. Видел один раз, как татарин отрубил голову краснофлотцу».
Лейтенант И. П. Михайлик, командир истребительного батальона из 20-й авиабазы ВВС ЧФ вспоминал:
«…нам объявили, что раненым, которые могут идти, разрешается идти в общей колонне, но если кто отстанет, то будет расстрелян. Так оно и было на всём пути до Бальбека… На Бальбеке немец-переводчик объявил, чтобы комиссары и политруки вышли в указанное место. Затем вызвали командиров. А в это время предатели из крымских татар ходили между пленными и выискивали названных людей. Если кого находили, то сразу уводили и ещё человек 15-20, рядом лежавших».
Опьянённые властью пронемецки настроенные руководители Бахчисарайского и Алуштинского мусульманских комитетов (создание таких органов - очередная немецкая поблажка) в порядке личной инициативы предложили немцам попросту уничтожить всех русских в Крыму. Такие этнические чистки были проведены в двух деревнях Бахчисарайского района силами татарской «самообороны». Однако немцы не поддержали инициативу - война ещё не окончилась, да и русских было слишком много.
Как только Красная Армия начала гнать фашистов обратно, немцы были выгнаны с Кавказа, был блокирован Крым, начался обратный процесс – разложение подразделений крымских татар «добровольцев», дезертирство или даже их переход в партизанские отряды. Эти люди спасали свои шкуры, желали выслужиться и замолить прошлые грехи до прихода Красной Армии со «Смершевцами». Татарские крестьяне стали поддерживать партизан... К тому времени немцы показали своё истинное лицо - нужда заставила развернуть оккупационную политику и репрессии в полной мере и против татар...

Изображение

Парад крымско-татарского полицейского батальона «Schuma». Крым. Осень 1942 года

Наиболее значимым был переход части полицейских-татар 152-го батальона «Schuma» под командованием некого майора Раимова осенью 1942 года. Сам Раимов отчаянно желал получить прощение – было чего бояться, много за ним было грешков. Дело в том, что этот житель крымской деревни Коуш один из первых согласился возглавлять отряд «самообороны» ещё в ноябре 1941 года. Добросовестной учёбой в Германии и службой в полиции он дослужился до должности командира 152-го батальона «Schuma» и получил чин майора, а потом ещё и два Железных Креста. Раимов был отправлен в Москву и казнён, а его люди остались в партизанах.
Осиротевший 152-й полицейский батальон с января 1943 года охранял концлагерь, находящийся на территории совхоза «Красный», где за 2,5 года оккупации было уничтожено 8 тыс. жителей Крыма. Бывший старший лейтенант Красной Армии В. Файнер вспоминал: «Издевательства над военнопленными… не имели предела. Добровольцы-татары вынуждали (какого-нибудь военнопленного) показывать на себя, что они евреи, затем… выдавали несчастного, за что получали 100 марок». Заключённые лагеря также пополнялись в ходе карательных акций, которые проделывал те же татары из 152-й батальона.

Изображение

Отряд татарской «самообороны». Зима 1941 - 1942 гг. Крым. [2]

Особенно сильный приток татар в партизанские отряды начался осенью 1943 года. К декабрю их пришло в партизаны 406 человек, из которых 219 служили до этого в полиции или батальонах «Schuma». На 15 января 1944 года насчитывалось уже 598 партизан-татар - это около 1/6 части всех крымских партизан. Под влиянием пропаганды партизан среди татарского населения и в «добровольческих» частях, во многих батальонах осенью-зимой 1943 года были созданы просоветские подпольные организации. Всё же надо сказать, что даже раскаившиеся татары не спешили перебежать к партизанам, от которых ждали жестокой расправы.
Доносчики сообщали своим хозяевам о разложении татарских «добровольческих» подразделений и готовившихся переходах к партизанам. Начались репрессии - например, командир 154-го батальона «Schuma» А. Керимов был арестован немцами «как неблагонадежный», в 147-м батальоне 76 человек были арестованы и расстреляны «как просоветский элемент», но уже в январе 1944 года начальник штаба этого батальона Кемалов готовил его к переходу на сторону Красной Армии, который частично удался. В результате 1/3 батальонов «Schuma» оказались ненадежными и были разоружены самими немцами, а их личный состав помещен подыхать в концлагеря. 28 февраля 1944 года командующий войсками вермахта в Крыму писал Розенбергу: «Последнее время татары оказались крайне ненадёжными...».

Изображение

Крымские татары на немецкой службе. Форма румынская. Крым, 1943 год. Скорее всего, это полицейские из батальона «Schuma»

Самые же отпетые коллаборационисты-татары запятнавшие руки в крови или же просто желавшие бороться за своих новых немецких друзей, продолжили борьбу в Татарской горно-егерской бригаде войск СС № 1 (Waffen-Gebirgsjager-Brigade der SS (tatarische № 1)) и других формированиях.

Из-за своего отношения к советской власти крымские татары были выселены из Крыма. Характерно, что крымские славяне восприняли сей факт с пониманием и одобрением.
0

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0

  • Recently Browsing   0 members

    No registered users viewing this page.