Sign in to follow this  
Followers 0
Schellenberg

Выдержки из письма немецкого солдата.

9 posts in this topic

Выдержки из письма немецкого солдата.Изображение

У нас есть сложности в отношениях с местным населением. Конечно мы освободили их от жидовского большевистского ига, от ужасного рабского труда. Ты, конечно, знаешь об этих кошмарных колхозах и ГУЛАГЕ? Об уничтожение этого кошмара мечтал каждый честный европеец. Захватив восточные земли мы сделали огромны шаг в осуществление этой мечты. Правда колхозы пока что функционируют, поскольку нашим гражданским властям удобнее именно через них собирать у крестьян продовольствие необходимое для борьбы за их свободу. Мы так же мобилизуем некоторые количество местной молодежи на работу в Рейхе, где они познакомятся с благами немецкой цивилизации.

К сожалению не все аборигены не понимают целей нашей миссии. Эти белорусские или русские (чёрт их разберёт!) мужики — дикие создания. Бородатые, неопрятные, их дома не имеют централизованного потопления, они даже не знают, что такое туалетная бумага! А как они относятся к женщинам! Неудивительно, что многие из них становятся легкой добычей еврейско-большевисткой пропаганды. Они уходят в леса и присоединяются к бандитам, нападающими на солдат, гражданских служащих и мирных местных жителей. Периодически нам приходится проводить акции по умиротворению эти негодяев. Я знаю, что живя в нейтральной стране, ты порой слышишь обвинения распространяемые врагами, о якобы имеющих место преступлениях совершаемых вермахтом. Позволь заверить тебя, что это всё клевета. Я живу в Германии уже 10 лет и никаких так называемых «преступлений нацистов» не видел. (Конечно был печальный инцидент «Хрустальной ночи». Мы все осуждаем это проявление эмоций, к тому же полиция быстро навела порядок). Даже с захваченными бандитами и их пособниками солдаты моего взвода обращаются гуманно (по моему даже слишком гуманно!). Их арестовывают и передают для дознания в гестапо.

Разумеется есть и честные русские. Сегодня я говорил со старостой русской деревни в котором расположен наш батальон. Во время прошлой войны он был в плену в Австрии и умеет немного говорить по немецки. Он заверил меня, что все крестьяне ненавидят Сталина и комиссаров, и что им никогда так хорошо не жилось как при немцах. Правда, люди боятся сказать это открыто, опасаясь репрессий со стороны бандитов. Мне этот мужик показался настоящим сыном матушки России. Правда, позже за ужином, обер-фельдфебель Карл сказал мне, что не стоит доверять всему тому, что тебе говорят русские. Многие из них дружелюбны лишь на словах, а на деле являются осведомителями бандитов. Я в это всё же не верю, не может быть чтобы эти люди не испытывали благодарности к своим освободителям.

Но ты знаешь некоторые мои геноссе, считают, что все белорусы заражены большевизмом и поголовно являются бандитами и террористами. Нельзя сказать, что эта точка зрения не имеет под собой основания. Недавно произошел кошмарный случай. Возвращаясь из отпуска группа наших солдат по ошибке заехала в деревню, находящуюся в так называемом «освобождённом районе» (т.е. районе контролируемом бандитами). Это были отличные парни, один из них Питер Шульц, милый 19 летний мальчик, музыкант, был моим лучшим другом. И представь себе, что толпа этих диких русских не-людей, вытащила наших ребят из машины, забила дрынами и утопила в колодце... Не могу об этом спокойно писать... Впрочем подробности об этом можно узнать в отчёте Красного креста. Посланная в деревню зондеркоманда, конечно сожгла пару домов и наказала нескольких десятков виновных, но что это уже изменит... Человеческая жизнь бесценна. Да и для русских это всё равно не наказание, они иначе относятся к человеческой жизни чем мы. Недавно наш патруль пытался задержать малолетнего связного бандитов, но это паршивец подорвал себя гранатой

Edited by Schellenberg
-1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Прошу прошения Камрад но хочу дополнить письмом солдата попавшим в ХАЙЛИГЕНБАЙЛЬСКИЙ КОТЕЛ. Из письма солдата моторизованной дивизии «Великая Германия». 13.03.45. «Я все еще здоров и, надеюсь, вы тоже. Мы здесь все потеряли надежду на улучшение положения. Писем от вас я еще не получил. Можно попросту с ума сойти, когда же кончится война. Мулли, если бы ты увидела меня сегодня, ты не узнала бы своего мужа, четырнадцать дней я не брился. Как предало и продало нас правительство! Будем надеяться, что эту братию притянут к ответу в конце концов. Эта вечная ложь Геббельса с его новым оружием! Этого паренька следовало бы засадить на 24 часа в передовую траншею. Это пообкорнало бы ему крылья. Эти строки предназначены только для тебя. Письмо ты сожжешь по прочтении. Но хватит на сегодня, будьте здоровы — до встречи. Сердечные приветы и поцелуи от вашего папы».

Edited by Тирпиц
0

Share this post


Link to post
Share on other sites

Прошу прошения Камрад но хочу дополнить письмом солдата попавшим в ХАЙЛИГЕНБАЙЛЬСКИЙ КОТЕЛ. Из письма солдата моторизованной дивизии «Великая Германия».

13.03.45.

«Я все еще здоров и, надеюсь, вы тоже. Мы здесь все потеряли надежду на улучшение положения. Писем от вас я еще не получил. Можно попросту с ума сойти, когда же кончится война. Мулли, если бы ты увидела меня сегодня, ты не узнала бы своего мужа, четырнадцать дней я не брился.

Как предало и продало нас правительство! Будем надеяться, что эту братию притянут к ответу в конце концов. Эта вечная ложь Геббельса с его новым оружием! Этого паренька следовало бы засадить на 24 часа в передовую траншею. Это пообкорнало бы ему крылья. Эти строки предназначены только для тебя. Письмо ты сожжешь по прочтении. Но хватит на сегодня, будьте здоровы — до встречи. Сердечные приветы и поцелуи от вашего папы».

спасибо за дополнениеИзображение

0

Share this post


Link to post
Share on other sites

Спасибо Камрад вот еше : :voennye-01: Письма немецких солдат с восточного фронта 25.10.1941 г. Мы находимся в 90 км от Москвы, и это стоило нам много убитых. Русские оказывают ещё очень сильное сопротивление, обороняя Москву, это можно легко представить. Пока мы придём в Москву, будут ещё жестокие бои. Многие, кто об этом ещё и не думает, должны будут погибнуть. У нас пока двое убитых тяжёлыми минами и 1-снарядом. В этом походе многие жалели, что Россия – это не Польша и не Франция, и нет врага более сильного, чем русские. Если пройдёт ещё полгода – мы пропали, потому что русские имеют слишком много людей. Я слышал, когда мы покончим с Москвой, то нас отпустят в Германию. (Из писем солдата Сим3.12.1941 г. Вот уже более трёх месяцев я нахожусь в России и многое уже пережил. Да, дорогой брат, иногда прямо душа уходит в пятки, когда находишься от проклятых русских в каких-нибудь ста метрах и около тебя рвутся гранаты и мины. (Из письма солдата Е. Зейгардта брату Фридриху, г. Гофсгуст.)она Баумера.) 30.11.1941 г. Моя любимая Цылла. Это, право говоря, странное письмо, которое, конечно, никакая почта не пошлёт никуда, и я решил отправить его со своим раненым земляком, ты его знаешь – это Фриц Заубер. Мы вместе лежали в полковом лазарете, и теперь я возвращаюсь в строй, а он едет на родину. Пишу письмо в крестьянской хате. Все мои товарищи спят, а я несу службу. На улице страшный холод, русская зима вступила в свои права, немецкие солдаты очень плохо одеты, мы носим в этот ужасный мороз пилотки и всё обмундирования у нас летнее. Каждый день приносит нам большие жертвы. Мы теряем наших братьев, а конца войны не видно и, наверное, не видеть мне его, я не знаю, что со мной будет завтра, я уже потерял все надежды возвратиться домой и остаться в живых. Я думаю, что каждый немецкий солдат найдёт себе здесь могилу. Эти снежные бури и необъятные поля, занесённые снегом, наводят на меня смертельный ужас. Русские победить невозможно, они… (Из письма Вильгельма Эльмана.) 5.12.1941 г. На этот раз мы будем справлять Рождество в русском “раю”. Мы находимся опять на передовых, тяжелые у нас дни. Подумай только, Людвиг Франц убит. Ему попало в голову. Да, дорогой мой Фред, ряды старых товарищей всё редеют и редеют. В тот же день, 3.12, потерял ещё двух товарищей из моего отделения… Наверное, скоро нас отпустят; нервы мои совсем сдали. Нойгебауэр, очевидно, не убит, а тяжело ранен. Фельдфебель Флейсиг, Сарсен и Шнайдер из старой первой роты тоже убиты. Также и старый фельдфебель Ростерман. 3.12 погиб также наш последний командир батальона подполковник Вальтер. Ещё ранен Анфт. Бортуш и Коблишек, Мущик, Каскер, Лейбцель и Канрост тоже убиты. (Из письма унтер-офицера Г. Вейнера своему другу Альфреду Шеферу.) 5.12.1941 г. Милая тетушка, присылай нам побольше печенья, потому что хуже всего тут с хлебом. Ноги я уже немного обморозил, холода здесь очень сильные. Многие из моих товарищей уже ранены и убиты, нас всё меньше и меньше. Один осколок попал мне в шлем, и на мину я тоже успел наскочить. Но пока я отделался счастливо. (Из письма солдата Эмиля Нюкбора.) 8.12.1941 г. Из-за укуса вшей я до костей расчесал тело и настолько сильно, что потребовалось много времени, пока всё это зажило. Самое ужасное – это вши, особенно ночью, когда тепло. Я думаю, что продвижение вперёд придётся прекратить на время зимы, так как нам не удастся предпринять ни одного наступления. Два раза мы пытались наступать, но кроме убитых ничего не получали. Русские сидят в хатах вместе со своими орудиями, чтобы они не замёрзли, а наши орудия стоят день и ночь на улице, замерзают и в результате не могут стрелять. Очень многие солдаты обморозили уши, ноги и руки. Я полагал, что война закончится к концу этого года, но, как видно, дело обстоит иначе… Я думаю, что в отношении русских мы просчитались. (Из письма ефрейтора Вернера Ульриха к своему дяде в г. Арсендорф) 9.12.1941 г. Мы продвигаемся вперёд донельзя медленно, потому что русские защищаются упорно. Сейчас они направляют удары в первую очередь против сёл, - они хотят отнять у нас кров. Когда нет ничего лучшего, - мы уходим в блиндажи. (Из письма ефрейтора Экарта Киршнера) 11.12.1941 г. Вот уже более недели мы стоим на улице и очень мало спим. Но так не может продолжаться длительное время, так как этого не выдержит ни один человек. Днём ещё ничего, но ночь действует на нервы… Сейчас стало немного теплее, но бывают метели, а это ещё хуже мороза. От вшей можно взбеситься, они бегают по всему телу. Лови их утром, лови вечером, лови ночью, и всё равно всех не переловишь. Всё тело зудит и покрыто волдырями. Скоро ли придёт то время, когда выберешься из этой проклятой России? Россия навсегда останется в памяти солдат. (Из письма солдата Хасске к своей жене Анне Хасске) 13.12.1941 г. Сокровище моё, я послал тебе материи и несколько дней назад – пару ботинок. Они коричневые, на резиновой подошве, на кожаной здесь трудно найти. Я сделаю всё возможное и буду присылать всё, что сколько-нибудь годится. (Из письма ефрейтора Вильгельма Баумана жене) 26.12.1941 г. Рождество уже прошло, но мы его не заметили и не видели. Я вообще не думал, что мне придётся быть живым на Рождество. Две недели тому назад мы потерпели поражение и должны были отступать. Орудия и машины мы в значительной части оставили. Лишь немногие товарищи смогли спасти самую жизнь и остались в одежде, которая была у них на теле. Я буду помнить это всю свою жизнь и ни за что не хотел бы прожить это ещё раз… Пришли мне, пожалуйста, мыльницу, так как у меня ничего не осталось. (Из письма ефрейтора Утенлема семье в г. Форицхайм, Баден) 27.12.1941 г. В связи с событиями последних 4 недель я не имел возможности писать вам… Сегодня я потерял все свои пожитки, я всё же благодарю бога, что у меня ещё остались мои конечности. Перед тем, что я пережил в декабре, бледнеет все бывшее до сих пор. Рождество прошло и я надеюсь, что никогда в моей жизни мне не придётся пережить ещё раз такое Рождество. Это было самое несчастное время моей жизни… Об отпуске или смене не приходится и думать, я потерял все свои вещи, даже самое необходимое в последнем обиходе. Однако не присылайте мне ничего лишнего, так как мы должны теперь всё таскать на себе, как пехотинцы. Пришлите лишь немного писчей бумаги и бритву, но простую и дешёвую. Я не хочу иметь с собой ничего ценного. Какие у меня были хорошие вещи и всё пошло к чёрту!... Замученные вшами мы мёрзнем и ведём жалкое существование в примитивных условиях, к тому же без отдыха в боях. Не подумайте, что я собираюсь ныть, вы знаете, что я не таков, но я сообщаю вам факты. Действительно, необходимо много идеализма, чтобы сохранять хорошее настроение, видя, что нет конца этому состоянию. (Из письма обер-ефрецтора Руска своей семье в г. Вайль, Баден) 6.09.1942 г. Сегодня воскресенье, и мы, наконец, можем постирать. Так как моё бельё всё завшивело, я взял новое, а также и носки. Мы находимся в 8 км от Сталинграда, и я надеюсь, в следующее воскресенье мы будем там. Дорогие родители, всё это может свести с ума: по ночам русские лётчики, а днём всегда свыше 30 бомбардировщиков с нашей стороны. К тому же гром орудий. (Из письма солдата 71 пд Гергардта (фамилия неразборчива)) 8.09.1942 г. Мы находимся на позициях в укреплённой балке западнее Сталинграда. Мы уже продвинулись до стен предместья города, в то время как на других участках немецкие войска уже вошли в город. Нашей задачей является захват индустриальных кварталов северной части города и продвижение до Волги. Этим должна завершиться наша задача на данный период. До Волги отсюда остаётся ещё 10 км. Мы надеемся, конечно, что в короткий срок возьмём город, имеющий большое значение для русских и который они так упорно защищают. Сегодня наступление отложили до завтра; надеюсь, что мне не изменит солдатское счастье, и я выйду из этого наступления живым и невредимым. Я отдаю свою жизнь и здоровье в руки Господа Бога и прошу его сохранять и то и другое. Несколько дней тому назад нам сказали, что это будет наше последнее наступление, и тогда мы перейдём на зимние квартиры. Дай бог, чтобы это было так! Мы так измотались физически, так ослабли здоровьем, что крайне необходимо вывести нашу часть из боя. Мы должны были пройти через большие лишения и мытарства, а питание у нас было совершенно недостаточным. Мы все истощены и полностью изголодали, а поэтому стали бессильными. Я не думаю, что наша маленькая Ютхен голодает дома, как её папа в этой гадкой России. В своей жизни мне приходилось несколько раз голодать в мои студенческие годы, но я не знал, что голод может причинять такие страдания. Я не знал, что можно целый день думать о еде, когда нет ничего в хлебной сумке. (Из неотправленного письма ефрейтора Ио Шваннера жене Хильде) 26.10.1941 г. Сижу на полу в русском крестьянском доме. В этой тесноте собралось 10 товарищей из всех подразделений. Можешь представить себе, какой тут шум. Мы находимся у автострады Москва – Смоленск, неподалёку от Москвы. Русские сражаются ожесточённо и яростно за каждый метр земли. Никогда ещё бои не были так жестоки и тяжелы, и многие из нас не увидят уже родных. (Из письма солдата Рудольфа Руппа своей жене.) *** 15.11.1941 г. Мы здесь уже пять дней, работаем в две смены, и пленные работают с нами. У нас развелось очень много вшей. Прежде поймаешь когда одну, когда три, а вчера я устроил на них облаву. Как ты думаешь, милая мама, сколько я поймал их в своём свитере? 437 штук… Я всё вспоминаю, как отец рассказывал про войну 1914-1918 г., - теперешняя война ещё похуже. Всего я написать не могу, но когда я вам расскажу об этом, у вас глаза полезут на лоб… (Из письма фельдфебеля Отто Клиема.) 3.12.1941 г. Вот уже более трёх месяцев я нахожусь в России и многое уже пережил. Да, дорогой брат, иногда прямо душа уходит в пятки, когда находишься от проклятых русских в каких-нибудь ста метрах и около тебя рвутся гранаты и мины. (Из письма солдата Е. Зейгардта брату Фридриху, г. Гофсгуст.) 3.12.1941 г. Хочу сообщить тебе, дорогая сестра, что я 26.12 сбил русский самолёт. Это большая заслуга, за это я, наверное, получу железный крест первой степени. Пока мне повезло взять себе с этого самолёта парашют. Он из чистого шёлка. Наверное, я привезу его целым домой. Ты тоже получишь от него кусок, из него получится отличное шёлковое бельё… Из моего отделения, в котором было 15 человек, осталось трое… (Из писем унтер-офицера Мюллера сестре.)

1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Письмо немецкого солдата, с фронта домой. Здравствуйте, дорогая мама! У меня всё хорошо, мы опять отступаем. Русские так стремительно нас гонят, что, боюсь, они раньше нас могут оказаться в Берлине. Так что, возможно, мы скоро увидимся. Как-то под Москвой, перед наступлением русских, мне было знамение: я стою в поле на четвереньках, а сзади подбегает бородатый мужик и бьёт меня под зад кирзовым сапогом. Утром началось наступление. Я о своём знамении рассказал командиру, а он приказал мне, чтобы я обо всех своих снах докладывал командованию. Теперь мне этот сон снится каждый день. И, знаешь, мамочка, как у меня болит зад после этих сновидений! Погода здесь прохладная, так что приходится укутываться в платки и одеяла. Но это даже хорошо для маскировки. Когда прилетают русские бомбардировщики, они наши регулярные войска путают с толпой беженцев. Плохо то, что и наши бомбардировщики тоже путают, и приходится прятаться не только от русских, но и от наших самолётов. Письмо я от тебя получил, в котором вы сообщаете, что у меня родился сын. Вот видите мама, а вы в чудеса не верите! Я четвёртый год воюю, а моя Хельга только сейчас родила. Теперь не страшно и умереть, раз есть наследник - продолжатель рода. Помните мама, вы рассказывали мне об угнетённом цыганском народе, проживающем в России? Какие они честные и трудолюбивые. Я познакомился с двумя цыганами и заключил с ними соглашение. Так как зарплату солдатам давно не выдавали, из-за того, что нет денег, Гитлер распорядился рассчитываться с нами имуществом, конфискованным на захваченной территории. Мне досталась янтарная комната. И я попросил этих двух цыган помочь мне переправить этот янтарь домой. Цыгане клятвенно мне обещали доставить в целости и сохранности, и всё передать вам лично в руки. Так что не удивляйся, когда они привезут сундуки с янтарём. За это я пообещал им подарить деревню под Москвой с прилегающей землёй - когда мы выиграем войну. В последнее время приходится много ходить пешком. Мама, Россия - это такая варварская страна с варварскими дорогами, на которых поломалось половина нашей техники, а магазинов с запчастями нет. Так что приходится бросать технику прямо на обочинах. Эти русские не придерживаются даже элементарных цивилизованных правил: когда все нормальные люди обедают, они идут в атаку. Пьяные, небритые, пропахшие махоркой, они наводят ужас даже на элитные войска СС. По ночам они заводят Катюшу. Катюши, мамочка, это такое страшное оружие, что те, кто остаётся в живых после их обстрела, вынуждены по утрам стирать портки. Но так как времени на это нет, и вода выдаётся лишь для питья, а до реки иногда добираться приходится неделями, то запах от нашей армии идёт такой, будто мы все работаем ассенизаторами. В зимнее время легче, нижнее бельё можно вытереть о снег, но от этого многие солдаты отморозили жизненно важные органы, так что будущее нашей нации находится под угрозой. Хорошо, что у меня уже родился сын... А ещё нас преследуют большие зелёные мухи, которые роями кружат над нашей армией, выдавая нашу дислокацию и закрывая солнце. Но больше всего хлопот нам доставляют партизаны: днём они выменивают у наших солдат оружие на самогон, а ночью это оружие применяют против нас. А в остальном, мама, у меня всё хорошо. На этом заканчиваю своё письмо. Поцелуй за меня сына и жену Хельгу. Любящий вас Ганс.

0

Share this post


Link to post
Share on other sites

Интересно читать о чём они писали, наших солдат ещё понять можно, писали о чём известно, но о чём немцы писали в начале войны и особенно в 43 по 45 Изображение

0

Share this post


Link to post
Share on other sites

Интересно читать о чём они писали, наших солдат ещё понять можно, писали о чём известно, но о чём немцы писали в начале войны и особенно в 43 по 45 Изображение

Из под Кенигсберга наши писали так:В одном письме говорилось: "Стоим в Восточной Пруссии под Кенигсбергом. У нас все хорошо, очень много трофеев. Еда очень хорошая, еды много, а в Кенигсберге нас ждет еще больше сокровищ. Я выслал маме и своей девушке восемь метров шелка, туфли и пальто, сапоги и чулки, материю на костюмы и платья. Когда возьмем Кенигсберг, и все успокоится, вышлю еще. Едим, что душа пожелает. Иногда так прямо ходим по хорошим вещам".
0

Share this post


Link to post
Share on other sites

"Письмо немецкого солдата, отправленное полевой почтой из Сталинграда 31.12.1942 г. После капитуляции 6-ой армии полевая почта, которая уже не могла быть отправлена из котла, была захвачена Советской Армией в качестве трофея. Эти письма затем были переданы в фонды музея Сталинграда-Волгограда. Мои любимые! Сейчас сочельник, и когда я думаю о доме, мое сердце разрывается. Как здесь все безрадостно и безнадежно. Уже 4 дня я не ел хлеба и жив только половником обеденного супа. Утром и вечером глоток кофе и каждые 2 дня по 100 грамм тушенки или полбанки сардин или немного сырной пасты из тюбика - голод, голод, голод и еще вши и грязь. День и ночь воздушные налеты и артиллерийский огонь почти не смолкает. Если в ближайшее время не случится чуда, я здесь погибну. Плохо, что я знаю, что где-то в пути ваша 2-килограммовая посылка с пирогами и мармеладом, и еще от Арзанда Хеде и Зиндермана тоже посылки с пирогами и другими деликатесами где-то в пути. Я постоянно думаю об этом, и у меня даже бывают видения, что я их никогда не получу. Хотя я измучен, ночью не могу заснуть, лежу с открытыми глазами и вижу пироги, пироги, пироги. Иногда я молюсь, а иногда проклинаю свою судьбу. Но все не имеет никакого смысла - когда и как наступит облегчение? Будет ли это смерть от бомбы или гранаты? От простуды или от мучительной болезни? Эти вопросы неотрывно занимают нас. К этому надо добавить постоянную тоску по дому, а тоска по родине стала болезнью. Как может человек все это вынести! Есть ли все эти страдания Божье наказание? Мои дорогие, мне не надо бы все это писать, но у меня больше не осталось чувства юмора, и смех мой исчез навсегда. Остался только комок дрожащих нервов. Сердце и мозг болезненно воспалены, и дрожь, как при высокой температуре. Если меня за это письмо отдадут под трибунал и расстреляют, я думаю, это будет благодеяние для моего тела. У меня нет больше надежды, но я вас прошу, не плачьте слишком много, если вам сообщат, что меня больше нет. Будьте добры и милы друг к другу, благодарите Бога за каждый день, отпущенный вам, потому что дома жизнь такая хорошая. С сердечной любовью Ваш Бруно"

0

Share this post


Link to post
Share on other sites

Продолжу...На фотографии советский боец дает прикурить пленным немцам.post-7975-0-90236100-1384038740_thumb.jp

Выдержки из писем солдата Третьего Рейха Эриха Отта, отправленных домой из Сталинграда.

«5 сентября. Утром я был потрясен прекрасным зрелищем: впервые сквозь огонь и дым увидел я Волгу, спокойно и величаво текущую в своем русле. Итак, мы достигли желанной цели – Волги! Но Сталинград еще в руках русских, и впереди жестокие бои…

Почему русские уперлись на этом берегу, неужели они думают воевать на самой кромке! Это безумие…»

14 октября. Наши войска взяли завод «Баррикады», но до Волги так и не дошли, хотя до нее осталось не больше ста шагов…

Русские не похожи на людей, они сделаны из железа, они не знают усталости, не ведают страха, не боятся огня… Матросы на лютом морозе идут в атаку в одних тельняшках… Мы изнемогаем. Каждый солдат считает, что следующим погибнет он сам, быть раненым и вернуться в тыл – единственная надежда».

«16 ноября». Сегодня получил письмо от жены. Дома надеются, что к рождеству мы вернемся в Германию, и уверены, что Сталинград в наших руках. Какое великое заблуждение!.. Этот город превратил нас в толпу бесчувственных мертвецов… Сталинград – это ад! Каждый божий день атакуем. Но если даже утром мы продвигаемся на двадцать метров, вечером нас отбрасывают назад… Физически и духовно один русский солдат сильнее целого нашего отделения…»

«19 ноября. Русские перешли в наступление по всему фронту. Колесо истории действительно движется вперед. Только на этот раз оно прокатилось по нашим спинам…»

«23 ноября. Русские снайперы и бронебойщики – несомненно ученики Сталина. Они подстерегают нас днем и ночью. И не промахиваются… Пятьдесят восемь дней мы штурмовали один единственный дом! Напрасно штурмовали… Никто из нас не вернется в Германию, если только не произойдет чуда. А в чудеса я больше не верю… Время перешло на сторону русских…».

«28 декабря. Лошадей съели. Осталась только породистая генеральская буланка, до которой ни руками, ни зубами не дотянешься. Неужели генерал надеется на этой полудохлой кляче удрать от возмездия?! Наши солдаты похожи теперь на смертников. Они задерганно мечутся в поисках хоть какой – нибудь жратвы. А от снарядов никто не убегает - нет сил идти, нагибаться, прятаться… Проклятая война!..»

«30 января. Удивительно солнечный день. Постоянно летают русские самолеты. Они методично перепахивают землю. В 12 часов Геринг утешающее говорит по радио, что мы не отступим. В 16 часов то же самое говорит Геббельс… Мне опять стало дурно…

Русские полностью окружили армейский корпус. Никто не помнит войны, которая проходила бы с такой ожесточенностью. Вот Волга, а вот победа… Со своей семьей я, пожалуй, увижусь только на том свете…»

«31 января. Фельдмаршал фон Паулюс в своем обращении - а может и завещании – препоручил наше будущее Богу…»

0

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0

  • Recently Browsing   0 members

    No registered users viewing this page.